Быстро опустошив тарелку со вторым блюдом, я собрала всю посуду и быстренько помыла. Когда повернулась, вытирая руки, он сидел в той же позе, только теперь голова его лежала на столе.
— Марк? Что-то не так? — спросила я, останавливаясь рядом.
— Всё так, — прозвучало глухо из-под локтя. — Просто наелся. Кажется, после вчерашнего мой желудок не оценил такого количества.
— Может, скорую? — предложила я.
Он поднял голову и уставился на меня одним глазом.
— Ты серьёзно? Из-за того, что я объелся?
Он снова уронил голову на руки, но теперь это выглядело уже не так трагично, а скорее комично — большой парень, сражённый тарелкой куриного супа.
— Ты так волнуешься, — пробормотал он в стол. — Прямо тронуло. Может, тогда погладишь по голове?
— Мне просто нужно забрать свою сумку. Поэтому тебе нельзя болеть.
— О, какие меркантильные мотивы. Используешь меня для своей выгоды.
— Ладно, — я махнула рукой и пошла к дивану. — Если что зови.
Я устроилась поудобнее и включила телевизор. На экране замелькали кадры какой-то комедии. Я даже не вслушивалась, просто смотрела, давая мыслям улечься. Через некоторое время диван слегка прогнулся под весом. Марк сел рядом, оставив, между нами, небольшое расстояние.
— Отпустило? — спросила я, не отрывая взгляда от телевизора.
— Более-менее.
Мы сидели и смотрели фильм, изредка смеялись. От дурацких шуток и нелепых ситуаций. И на одну секунду, показалось, что так и должно быть. Что это наша обычная жизнь. От этих мыслей я даже покачала головой, сбросив их. Марк с недоумением взглянул на меня.
На экране начались титры.
— Что дальше? — спросил Марк.
— Ну я хотела погулять.
— Тогда пошли гулять. — он поднялся с дивана.
— Сейчас? — я удивлённо посмотрела на окно, где ещё ярко светило солнце. — Ты же только что...
— Я уже отдышался, — он перебил. — И лучший способ переварить обед — это не лежать, а двигаться.
Он встал с дивана и махнул головой в сторону двери.
— Пошли.
Мы направились в прихожую и одновременно присели на корточки, чтобы обуться. Пространство, между нами, внезапно сократилось до расстояния вытянутой руки. Я сосредоточенно разравнивала язык на кроссовке, как вдруг почувствовала, что прядь волос выскользнула и упала на щеку, мешая обзору.
Прежде чем я успела на неё среагировать, мелькнуло движение. Его пальцы осторожно подхватили прядь и аккуратно, без лишнего напряжения, завели её мне за ухо.
Я замерла. Он не убрал руку сразу. Сначала его взгляд скользнул с пряди на моё лицо, как бы проверяя, всё ли он поправил. А потом остановился на моих глазах. Мы оба сидели на корточках, и наши лица оказались на одном уровне, так близко, что я видела, как его зрачки немного расширились.
Мы молчали. В тишине прихожей это простое действие — поправить волосы — вдруг стало самым громким поступком за весь день.
Он первым медленно отвел руку, но не взгляд.
— Ну что, — сказал он тихо, его голос прозвучал чуть хрипло. — Так лучше?
Я смогла лишь кивнуть, не в силах вымолвить ни слова. Моё сердце колотилось так, что, казалось, он должен его слышать.
— Тогда пойдём?
— Пойдём.
Марк поднялся первым, слегка пошатнувшись, и я инстинктивно протянула руку, чтобы поддержать. Марк взял её, его пальцы сомкнулись вокруг моих. И потянул так, что я встала, оказавшись так близко, что почувствовала тепло его тела.
Он опустил руку. Но, прежде чем полностью отпустить, его большой палец на мгновение провёл по моим костяшкам — быстро, почти случайно.
Мы вышли на лестничную площадку, щеки пылали. Я спускалась первой, чувствуя его взгляд на затылке. Воздух в подъезде был прохладным и пах сыростью.
Распахнув тяжёлую дверь подъезда, я вдохнула полной грудью. Свежий, тёплый воздух смешался с запахом асфальта и скошенной травы. Сердце, колотившееся как сумасшедшее, наконец начало успокаиваться.
Марк вышел следом, щурясь от яркого света.
— Ну что, капитан, — сказал он, оглядывая незнакомый двор. — В какую сторону идём?
— Я понятия не имею, — честно призналась я, пожимая плечами.
— Отлично, тогда пошли направо.
Мы пошли. Я шла рядом, поглядывая на него. Он казался спокойным, обычным, как будто того момента в прихожей и не было. И от этого становилось немного обидно. Ну, или странно. Я сама не знала.
Вдруг к нам подбежала девочка лет десяти, таща за собой гроздь ярких гелиевых шариков в виде сердец, звёзд и животных.
— Дядя, купите шарик? — умоляюще посмотрела она на Марка.
Марк остановился, присев на корточки.
— Кто тебя, солнышко, на работу отправил? — спросил он мягко.
Девочка надула щёки.
— Никто! Это мой бизнес.