— Нууу… Я бы хотела быть дома, — соврала я, глядя в окно на мелькающие поля. Потому что на самом деле я уже давно поняла — мне нравится это наше путешествие. Этот незнакомый мне человек за рулём стал за эти дни намного ближе, чем кто-либо. И в этом было что-то пугающее и невероятно тёплое одновременно.
Я чувствовала, как Марк на секунду повернул голову в мою сторону, но не стала встречаться с ним взглядом. Вместо этого спросила, глядя прямо перед собой:
— Так уже вышла новая серия?
— Да, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая усталость. — Я в больнице отсмотрел видео, так что вторую серию должны были пустить в эфир вчера вечером.
— А ты не посмотрел рейтинг?
— Нет, не успел. Но я уверен, там всё хорошо. В шоу много флирта, все эти... парочки знакомятся друг с другом.
— А мы едем уже в финал... — тихо протянула я.
Он ничего не ответил. Но его молчание было красноречивее любых слов. Да, мы ехали в финал. Но не шоу. Финал моей старой жизни, моей истории с бывшим.
— Хотя... какая разница, что они думают, — сказала я вслух. — Главное — забрать своё и сказать правду. Чтобы он знал, что его враньё не сработало.
— Вот и правильно, — тихо, но твёрдо отозвался Марк. — Не люблю когда врут.
Машина мчалась по трассе, однообразный пейзаж за окном навевал странное спокойствие. Я закрыла глаза, откинувшись на подголовник.
— Хочешь кушать? Или в туалет? — спросил Марк, нарушая тишину.
— Нет. Кстати, ты вспомнил, что тогда сказал?
— Что сказал? — в его голосе прозвучала искренняя, на мой взгляд, недогадка.
— Не придуривайся, — я приоткрыла один глаз, чтобы бросить на него взгляд. — Ты должен выполнить моё желание!
— Ааа… ты про это, — он протянул, делая вид, что только сейчас вспомнил. — Ну, я пытался, но так и не вспом…
— Врёшь, — перебила я его, уже открыв оба глаза и повернувшись к нему. — Отлично помнишь.
Он резко повернулся ко мне, и его лицо было на удивление серьёзным.
— Так и не надо было убирать руку. Я бы хотел ее держать постоянно.
— Что?
— Ты не подумай, просто бы держал, чтобы смотреть на твою забавную реакцию, не надумывай ничего лишнего.
От этой плохой, почти детской отговорки, у меня внутри всё ёкнуло.
— Ладно, но больше так не делай.
— Как? За руку не брать? — в его голосе прозвучала преувеличенная невинность.
— Именно.
— Тогда если ты будешь падать, мне не стоит тебя ловить? — он повернул голову, и я увидела в его глазах знакомый огонёк поддразнивания.
— Я не падаю.
— А когда мы прокололи шину, ты полетать собиралась? — не унимался он.
— Это одно недоразумение, — буркнула я, чувствуя, как предательская теплота снова разливается по щекам.
Он засмеялся — коротко, глухо.
— А почему нельзя брать за руку?
Прежде чем я успела придумать ответ, он осторожно, взял мою руку в свою. Его пальцы были тёплыми. Он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к дороге, но на лице играла хитрая улыбка.
— Может, потому что сердце быстро бьется? — тихо спросил он, и его большой палец лёгким, едва ощутимым движением провёл по моим костяшкам.
Всё внутри меня замерло, а потом сердце и вправду ударило с такой силой, что, казалось, он должен его слышать. Я попыталась отдернуть руку, безуспешно.
— Отпусти, — прошептала я, но в голосе не было ни силы, ни убедительности.
— Ага, конечно, — он кивнул, но пальцы его не разжались. — Скажи, что тебе неприятно, и я тут же отпущу. Ну?
Я молчала, глядя на наши сплетённые пальцы. Рука в его ладони казалась маленькой и удивительно уместной. Я сдалась, расслабила кисть.
— Ты невыносимый, — выдохнула я.
— Знаю, — согласился он.
— Дело не в том, что приятно или нет. Мне просто некомфортно.
Он медленно, без спешки, разжал пальцы. Моя рука осталась лежать на его ладони на секунду, прежде чем я убрала её к себе на колени. В салоне стало тихо, и эта тишина была уже другой — более хрупкой, чуть прохладной.
— Понял, извини, — произнёс он ровным, почти нейтральным тоном, глядя прямо перед собой.