— Готово, — позвала я тихо.
Занавес отодвинулся, вошла консультантка.
— О, великолепно сидит! — воскликнула она, застёгивая молнию. — Такой классический выбор. Пойдёмте покажем.
Я вышла, чувствуя себя неловко. Марк сидел на пуфе, смотрел куда-то в сторону. Он обернулся. Его взгляд скользнул по мне быстро, почти по-деловому.
— Ну как? — спросила я.
— Хорошо, — кивнул он. — Но... слишком скучно.
Я вернулась, сняла чёрное платье и надела вишнёвое. Оно было другим — мягкий шёлк обтекал тело, разрез открывал ногу. Я чувствовала себя в нём уязвимой и... красивой. Это было опасно.
— Помогите, — позвала я консультантку.
Та застегнула молнию, поправила ткань на плечах.
— Ого, — только и сказала она, глядя на меня в зеркало. — Это ваше платье. Идёмте.
Я вышла. Марк поднял голову. И замер. Он не сказал ни слова, просто смотрел, словно забыл, как дышать. Потом резко отвёл взгляд и встал, подойдя к кулеру с водой.
— Ну? — спросила я, и голос мой прозвучал хрипло.
— Да, — сказал он, глядя в стакан. — Это. Бери это.
— Это платье на вас просто волшебно смотрится, — консультантка обошла меня, поправляя складку. — Но мы можем посмотреть ещё пару моделей, чтобы выбрать самое лучшее.
Марк отпил воды и кивнул, уже собравшись с мыслями.
— Хорошо, — сказал он.
Я вернулась в примерочную и примерила все по очереди. Зелёное было дерзким, розовое — нежным и чужим, синее — элегантным и холодным. Каждое из них меняло меня, превращая в кого-то другого. Но каждый раз, выходя, я видела одну и ту же реакцию Марка: быстрый оценивающий взгляд, короткое «не то», «не твоё».
— Ну что? Какое выбираем? — Консультантка смотрела на меня ожидающе.
— Я думаю вишневое, впервые надела такое платье.
— Отличный выбор! — обрадовалась консультантка. — Оно действительно ваше. И цвет вам очень идёт.
Я снова взглянула на Марка. Он смотрел прямо на меня. И в его взгляде было что-то тёплое и очень простое, от чего у меня защемило под рёбрами.
— Да, — тихо согласился он, и углы его губ дрогнули в лёгкой, почти неуловимой улыбке. — И ещё, подберите, пожалуйста, туфли на невысоком каблуке.
После того, как консультантка ушла за туфлями, Марк подошёл ближе.
— Слушай, — начал он тихо, так что слышала только я. — Ты... ты во всех платьях выглядела прекрасно.
Я не успела ничего сказать — консультантка вернулась с коробками.
— Вот несколько вариантов туфель на среднем каблуке, очень удобные, — консультантка выложила три пары на банкетку.
Я машинально взяла первые — классические чёрного цвета. Они были красивыми, но выглядели как часть униформы. Вторые были телесного оттенка, с тонким ремешком. Третьи — тёмно-бордовые, почти в цвет платья, с открытым носом.
— Примерьте, пожалуйста, — предложила консультантка.
Я присела и надела бордовые. Они сидели идеально. Когда я встала, то инстинктивно нашла в зеркале отражение Марка. Он смотрел не на туфли, а на моё лицо в отражении. И снова поймал себя на этом, быстро переведя взгляд.
— Эта пара, — сказала я консультантке.
— Отличный выбор! Пойдемте переоденемся.
Когда я переоделась, платье и туфли уже лежали упакованные в большой чёрный пакет с логотипом магазина. Марк взял пакет, мы попрощались и вышли с магазина.
— Быстро перекусим и в путь, — сказал он, подходя к небольшой итальянской закусочной.
Внутри было почти пусто. Мы взяли пиццу «Маргарита» и два бумажных стаканчика с колой. Сели за высокий столик у стены.
Он ел молча, быстро и аккуратно, беря куски за толстую корочку. Я взяла один треугольный ломтик и тоже начала есть, но без аппетита.
Мы доели почти одновременно. Он вытер пальцы салфеткой, допил колу.
— Наелась? — спросил он.
— Да, спасибо.
— Тогда пошли. Ночью трасса свободнее.
Мы вышли на улицу. Было уже совсем темно. Он бросил пакет с платьем на заднее сиденье, и мы сели в машину. Двигатель завёлся. Марк не сразу включил передачу. Он сидел, сжав руль, и смотрел в тёмное пространство перед капотом.
— С тобой всё в порядке? — спросил он наконец. — Что-то случилось?
— Нет, всё хорошо, — тут же ответила я, слишком быстро. — Просто нервничаю перед съёмками.
Я почувствовала, как он посмотрел на меня, но не повернула голову, уставившись в окно.
— Понятно, — тихо сказал он. — Тогда давай выдвигаться.
Он тронулся с места. Пусть думает, что я боюсь шоу. Так будет проще. Проще держать эту новую, хрупкую дистанцию, которую я выстроила сегодня после его разговора. Не перечить ему, не ввязываться в споры. Просто молча доехать, сделать, что нужно, и забыть. Как и он хотел.
Мы ехали по ночному городу, в сторону выезда на трассу, когда первые тяжёлые капли упали на лобовое стекло. Через минуту дождь хлынул стеной, захлёстывая асфальт, превращая свет фонарей в расплывчатые жёлтые пятна.