Он свернул на парковку придорожного кафе. Мы одновременно вышли. Я положила букет на сиденье. В кафе пахло борщом. Он взял два одинаковых комплекта — суп, салат, чай. Мы сели у окна.
Я ковыряла ложкой в тарелке, вылавливая куски жира. Он ел быстро, но заметил. Без слов протянул свою ложку, подцепил с моего края самый большой кусок кожицы и съел. Я посмотрела на него.
— Что? — спросил он, не отрываясь от своей тарелки. — В детстве мама заставляла доедать?
— Не твоё дело, — буркнула я.
— Моё, — парировал он. — Нечего продукты переводить.
Он доел свой суп и салат, выпил чай залпом и встал.
— Ты как, закончила ковыряться? Или будешь ещё час любоваться на эту курицу?
— Закончила, — я отодвинула тарелку.
— Тогда пойдём.
Мы вышли к машине. Он сел за руль, я — на своё место, аккуратно положив букет на колени. И выехали на трассу. Проехали минут двадцать в тишине, когда Марк вдруг сказал, глядя прямо на дорогу:
— Кстати, мы поедем в отель, рядом с которым заселились участники и команда автобуса.
— Почему рядом, а не с ними? — насторожилась я.
— Потому что тебя не должны увидеть и ты будешь не одна, — он бросил на меня быстрый взгляд. — Там будут ещё двое.
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Кто?
— Ну, парень и та, Маша вроде.
Я замерла, вжавшись в сиденье.
— Которая… невеста? — прошептала я.
— Та самая, — кивнул Марк, не отрывая глаз от дороги. — Она сама вышла на Пашу после первой серии. Ник наговорил ей про «срочную командировку», а она увидела его в эфире, целующимся с кем-то. В общем, она вся в ярости.
— А парень? — с трудом выдавила я.
— Его девушка тоже в «Автобусе». Он думал, она поехала к маме, а тут бац — видит её в реалити. Тоже хочет очной ставки. Так что у нас, — Марк позволил себе короткую, безрадостную усмешку, — будет целый клуб пострадавших от «Автобуса любви».
— Разве они пострадавшие? Они узнали правду о своих партнерах, так что наоборот «Автобус любви» спас их. Только меня никто не обманул, но оклеветал.
— Да уж, тогда следующее шоу будет с парами, хотя таких шоу полно.
Он сказал это и ловким движением пальцев на сенсорном экране включил плейлист.
Внезапно Марк, всё так же глядя на дорогу, негромко, но абсолютно чисто повторил за певицей пару строк припева. Его голос хорошо ложился на музыку.
Я повернулась к нему, удивлённая.
— Что? — бросил он на меня быстрый взгляд.
Вместо ответа я набрала воздуха и присоединилась ко второму куплету. Это было впервые за всю поездку — да что там, впервые за последние годы, — когда я просто позволила себе петь. Благо, голос у меня был неплохой, поставленный ещё в школьном хоре.
Марк на секунду отвёл взгляд от дороги, чтобы посмотреть на меня. На его лице мелькнуло неподдельное удивление, а затем — та самая хитрая, одобрительная искорка, которая бывала в его глазах, когда что-то шло по плану.
— Ого, — только и сказал он.
И понеслось. Припев мы уже орали на равных. Я забыла про Ника, про Машу, про финал. Существовал только бит, поток слов, шоссе за окном. Мы перекрикивали друг друга, смеялись, когда сбивались, и тут же находили ритм снова.
Песня сменилась другой. Марк провёл пальцем по экрану, будто диджей на пульте.
— Эту знаешь? — бросил он вызов.
— Конечно! — крикнула я в ответ и с первой же ноты врубилась в текст.
Когда плейлист выдал лиричную песню, мы оба наконец выдохнули, дав связкам передохнуть. В салоне повисла одышливая, счастливая тишина.
— Почему мы раньше не пели? — спросила я, всё ещё переводя дыхание.
Марк на секунду задумался, потом коротко хмыкнул.
— Без понятия.
Мы ехали дальше. За окном мелькали предгорья, редкие домики маленьких деревень, мостики через узкие речки. Через сорок минут он свернул с трассы на аккуратную дорогу, ведущую к отелю. Двигатель умолк.
— Вот и прибыли, — объявил он. — Последняя ночь в статусе бездомной беглянки.
Ресепшен был небольшим и уютным. Марк поставил сумку у ног и обратился к администраторше:
— Два номера.
Я замерла. Два. Отдельных. Номера. После всех этих ночей в одной квартире, в отелях на соседних кроватях, да что там на одной кровати.
— У нас как раз два свободных напротив друг друга, — улыбнулась девушка, протягивая ключ-карты.
Администраторша протянула две ключ-карты. Марк взял обе, кивнул и пошел к лестнице. Я, оглушенная, поплелась за ним. На третьем этаже он остановился в коридоре с одинаковыми дверьми. Молча развернул спортивную сумку и поставил её у ног. Вытащил свои вещи, застегнул и протянул мне.
— Ну, вот, — сказал он, не глядя мне в глаза, и сунул одну из карт мне в руку. — Твой номер.
Он повернулся, приложил свою карту к замку соседней двери. Щелчок, дверь открылась. И зашёл внутрь, не оглянувшись, и дверь закрылась за ним с тихим, но очень громким щелчком.