Врать вам нет смысла. Всё это — правда. Хочу, чтобы все знали, какой он на самом деле.»
Я замолчала, наконец я рассказала то, что хотела бы забыть. Горло пересохло, как будто я глотала песок. Руки на коленях дрожали мелкой, противной дрожью. Сжала их в кулаки, чтобы скрыть — в студии стояла тишина. Где-то в темноте, за спинами операторов, кто-то сдавленно выдохнул.
— Камера… стоп, — голос Паши прозвучал глухо, без обычной напускной бодрости. — Всё. Снято.
Внутри была пустота — ровная и холодная, как после долгой болезни. Я выдохнула то, что копилось годами.
И тут увидела Марка. Он стоял за монитором, и лицо его было абсолютно белым. Челюсти сжаты так, что на скуле прыгал нерв. В его взгляде горела такая беспощадная ненависть, что у меня по спине пробежали мурашки. Он был похож на пружину, сжатую до предела. И моя собственная пустота вдруг наполнилась чем-то твёрдым, но спокойным. Я была не одна. Кто-то только что возненавидел его за меня.
Паша, не замечая ничего, уже потирал руки.
— Отлично, — бормотал он, — просто отлично. Материал — бомба. Теперь соберём всех и...
В этот момент у него в кармане зазвонил телефон. Он щёлкнул кнопкой, поднёс к уху.
— Да? Ага. Уже на месте? Отлично. Скоро будем.
Сунул телефон в карман.
— Всем быстро собираться у чёрного выхода! — скомандовал он, и команда ожила. — Живо!
Мы вышли в коридор. Рядом уже стояли Маша и Артём. Машу успели накрасить — лицо было бледным, но идеальным, будто фарфоровая кукла в своём белом платье. Артёму уложили волосы. Он смотрел куда-то вперёд.
Вышли через тот же чёрный ход, где оставили машину. Паша распахнул тяжёлую дверь.
Сразу стало слышно. Музыка. Смех. Громкий, беззаботный гул голосов.
Мы остановились в тени у стены, в нескольких метрах от площадки у бассейна. Отсюда нас было не видно за декоративными кустами, но нам всё было отлично видно.
«Автобус любви» стоял тут же, сверкая на солнце. Участники уже вернулись с задания. Они толпились вокруг, кто-то с бокалами в руках, все улыбались, смеялись. Веселились. Казалось, им больше ничего в жизни не нужно.
Паша обернулся к нам. Его лицо светилось чистой, неподдельной радостью.
— Сейчас ведущий объявит про «сюрприз», — прошептал он, хотя с той шумной площадки нас всё равно никто не мог услышать. — Даст сигнал — спокойно выходите и идите к ним. Не торопитесь. Дальше — полная импровизация. Что хотите, то и говорите. Только не забывайте, ребята, — он обвёл нас глазами, — вы все в кадре.
Мы втроём замерли, прислушиваясь. Музыка чуть притихла. Через шум ветра и отдалённые голоса донёсся усиленный микрофоном голос ведущего.
— Друзья! У нас для вас особенный, долгожданный сюрприз! Отложите бокалы и приготовьтесь встречать!
Я увидела, как участники заулыбались, переглянулись, кто-то захлопал в ладоши. Они ждали чего-то приятного. Романтического. Очередной игры.
Паша встретился со мной взглядом. Он не улыбался. Просто кивнул. Раз. Коротко и ясно.
Сигнал.
Глава 19
Первым шагнул вперёд Артём. Быстрыми, тяжёлыми шагами прямо к своей девушке, которая стояла в центре толпы с застывшей на лице улыбкой. Он взял её за запястье.
— Дорогой? — только и выдавила она, глядя на него широко раскрытыми глазами.
— Это твоя мама? — коротко бросил он и, не отпуская её руки, повернулся, чтобы увести.
Ведущий попытался что-то сказать, но Артём одним взглядом заставил его замолчать. Они ушли в сторону, за кадр, и через секунду оттуда донёсся сдавленный, надрывный женский плач.
Я подошла к Паше и кое-что у него попросила. Он одобрительно кивнул и подошёл к команде.
Потом, словно продолжая этот взрыв, вперёд вырвалась Маша. Её белое платье мелькнуло в воздухе. Она летела, как белое привидение с искажённым от боли и ярости лицом. Прежде чем кто-то успел среагировать, она была уже перед Ником.
— Тварь! — выкрикнула она хрипло и влепила ему звонкую, сочную пощёчину.
Ник отшатнулся, поднял руки, что-то забормотал: «Маш, слушай... я могу объяснить...»