— Божественно, — выдохнула я. — Я, кажется, никогда так вкусно не ела.
— Наслаждайся.
Мы доели. Он оплатил счёт, не дав мне даже заикнуться, и мы вышли на улицу.
Дорога до отеля заняла десять минут. Марк припарковался на парковке и заглушил машину.
— Приехали, — сказал он, не глядя на меня, и вышел.
Я последовала за ним. Под светом одинокого фонаря он открыл багажник, вытащил мою сумку и протянул её.
— Держи.
Взяла знакомую ручку. Потом он полез в карман своих брюк, вытащил мой телефон и ключ-карту от номера.
— И это.
В этот момент наши пальцы снова коснулись, и по моей спине пробежала знакомая, горячая волна. Воспоминание о вчерашнем вечере нахлынуло с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Дверь. Его шаг вперёд. Его руки на моём лице. Его губы...
— Марк... — выдохнула я, и голос предательски задрожал. Сердце колотилось где-то в горле. — А что вчера... то есть…
Он не дал договорить. Его телефон в кармане завибрировал с назойливой настойчивостью. Он резко, почти с облегчением, выхватил его, глянул на экран и поднёс к уху.
— Да? — буркнул он, отворачиваясь от меня. — Чёрт, реквизит! Совсем забыл... Ладно, сейчас.
Он сунул телефон в карман и, теперь уже с досадой глянув на меня, коротко бросил:
— Мне срочно нужно вернуться на площадку, отдать коробку, которую я привёз. Потом поговорим.
И, не дожидаясь ответа, развернулся, сел в машину и уехал. Я осталась стоять на парковке, чувствуя себя так, будто меня только что вытолкнули из движущегося поезда на полном ходу.
Через силу я заставила себя двинуться. В глазах стоял противный, солёный туман. Дошла до своей комнаты, щёлкнула картой, зашла внутрь и, закрыв дверь, поняла, что я хочу плакать. От колоссальной усталости. Всё тело ныло, будто после марафона. Единственное, что меня успокаивало — это знание, что всё закончилось. И я наконец могу уехать домой.
Я поставила сумку у кровати и включила телефон. Экран вспыхнул, замигал от уведомлений. Десятки пропущенных звонков: Мама, Папа, Саша, Крис.
Сначала я позвонила маме. Говорили долго, сквозь слёзы — и её, и мои. Я рассказывала урезанную версию, про дорогу, вещи, Марка, про ложь в шоу и мою правду. Она плакала, говорила «умничка моя», а папа на фоне повторял: «Всё, езжай домой». После них набрала Крис.
— АЛЬКА! — её крик был таким громким, что я отодвинула телефон от уха. — КАК ТЫ? ГДЕ ТЫ?
Слёзы, которые я сдерживала, наконец хлынули — но теперь это были слёзы облегчения от родного голоса.
— Крис, я... я в Горно-Алтайске. Я забрала свои вещи наконец-то. И я чувствую себя так, будто меня переехал автобус.
— Я представляю! Ты цела? Никто не обижал?
— Цела, — я всхлипнула в трубку. — Марк... он помогал. Всю дорогу. Без него я бы никуда не доехала. Я даже в финале снялась, рассказала правду про Ника.
— ЧЕГО? Я надеюсь, ты про всё рассказала!
— Увидишь.
— А как с Марком? По фото он красавчик.
— Ну мы просто знакомые, мы скоро разойдемся, как в море корабли.
В трубке на секунду повисло молчание.
— Между вами что-то есть?
— Ты как обычно, ничего нет, всё мне пора идти. Пока, целую.
Я бросила трубку. После поцелуя, я даже не знаю, как себя вести, поэтому веду себя как обычно. Но почему тогда эта мысль резанула так остро? Почему «разойтись» прозвучало как приговор, а не как освобождение?
«Потом поговорим», — сказал он. Эти слова теперь висели в воздухе.
Я приняла душ — долгий, почти ошпаривающий, чтобы смыть стресс, макияж и ту липкую гадость из ведра.
Обернувшись в халат, я села на кровать и уставилась на сумку. Теперь можно купить билет домой. Вернуться к старой жизни. Как будто ничего не было.
Рука сама потянулась к телефону, но в этот момент он зазвонил. Незнакомый номер. Сердце ёкнуло. Я взяла трубку.
— Алло?
— Ты что делаешь? — Узнала голос Марка сразу.
— Я… вышла из душа, — ответила я, не понимая, зачем говорю правду. — Собиралась искать билет назад домой.
С той стороны повело тяжёлое молчание. Я слышала его дыхание.