— Я… мне нужно время подумать.
— Аля, подожди…
Но я уже развернулась и побежала. Не пошла, а побежала вниз по каменистой тропе, не думая о том, что я босиком, что в темноте можно сломать шею. Я слышала его шаги за спиной, он звал меня, но я только прибавила скорости.
Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть. Я добежала до машины, но пронеслась мимо. Свернула в первые же переулки спального района, в лабиринт между невысоких домов.
Через несколько минут услышала его голос где-то недалеко: «Аля! Чёрт!» Он звал негромко, с отчаянием.
Дрожащими руками я вытащила телефон. Вызвала такси. Когда машина подъехала, я выскользнула из укрытия и, не оглядываясь, прыгнула на заднее сиденье.
Всю дорогу я смотрела в тёмное окно, но не видела ничего. Часть меня кричала, что я совершаю чудовищную ошибку. Другая часть, испуганная и израненная, твердила, что я спасаю себя. Спасаю от будущей боли, которая неминуема.
Ворвалась в вестибюль отеля, пробежала мимо удивлённого портье и влетела в лифт. Молилась, чтобы не встретить его в коридоре. Коридор был пуст. Я всунула карту в замок, ворвалась в номер и села, прислонившись к двери.
Тишина. Только бешеный стук сердца в ушах.
Я сделала это. Я убежала. От него. От шанса, который, может быть, больше никогда не повторится.
Слёзы хлынули — горькие, от бессилия и ужаса перед собственной трусостью. Я была и счастлива, что он это сказал, и смертельно напугана этим. Разорвана на части.
Медленно я сняла его рубашку. Я поднесла её к лицу, закрыв глаза. Она пахла им. Его духами, который он ненавидел, но продолжал использовать, потому что «подарил Паша». Аккуратно положила её на край своей кровати. Потом сняла платье. Оно мягко шлёпнулось на пол, и я пошла в душ.
Под душем я стояла неподвижно, дав воде смыть пот и пыль с тропы. Вытерлась, надела халат и вернулась в спальню.
В комнате было одиноко. Только его рубашка лежала на одеяле, как яркое, чужеродное пятно. Я подняла платье, положила на кресло. Затем легла, повернулась на бок и медленно, почти нерешительно, потянула её к себе. Прижала к груди, зарывшись лицом в ткань.
«Страшно, — прошептала я в темноту, в складки его рубашки. — Мне очень страшно».
Повторяла это шёпотом, как мантру или как признание самой себе. Страшно поверить. Страшно принять эту хрупкую, невероятную возможность. Страшно снова довериться и оказаться брошенной.
Что он сейчас делает? Что думает?
И тогда раздались три стука. Чётких, твёрдых, без тени сомнения.
Я замерла, вжавшись в подушку, сжимая в руках его рубашку.
Пауза. И снова: Тук. Тук. Тук.
Он ждал. Всего в сантиметрах от меня, за тонкой дверью.
Зажмурилась, не в силах произнести ни звука, не в силах пошевелиться. Страх сковал горло ледяным обручем.
Через долгую, мучительную минуту я услышала тихий, лёгкий щелчок. Знакомый звук. Это захлопнулась его дверь напротив.
Он ушёл.
Я лежала, не двигаясь, ещё долго, пока сердцебиение не утихло, оставив после себя пустую, ноющую тишину. Всю оставшуюся ночь ворочалась, разрываясь между парализующим страхом и тихим, нарастающим пониманием, что боль от возможной потери уже здесь, внутри. Она дышит в такт моему сердцу.
Глава 20
Первые лучи солнца пробились сквозь щель между шторами и упали мне прямо на лицо. Голова была тяжёлой. Его рубашка, смятая, всё ещё лежала рядом на подушке. Я потянулась к телефону на тумбочке. Экран вспыхнул, показав время — без двадцати десять — и одно непрочитанное сообщение от Марка.
«Аля, я всё понимаю. Буду ждать твоего ответа.»
«Всё понимаю» — что именно он понял? Что я трусиха? Или… он правда осознал тот ужас, который сковал меня тогда на горе?
Я швырнула телефон в подушку, словно он обжёг пальцы, и тут же схватила обратно, снова вчитываясь.
В этот момент раздался тихий, вежливый стук.
— Завтрак, — донёсся приглушённый голос.
Стук повторился, чуть настойчивее. Потом затих. Я слышала, как тележка мягко отъехала дальше по коридору.
Я уставилась в потолок, пытаясь собрать мысли в кучу, но они разбегались, как испуганные тараканы.
И тогда прозвучали те самые три удара. Я вжалась в матрас, пальцы вцепились в простыню. Рядом зазвонил телефон. Экран вспыхнул — «Марк». Я не взяла трубку, дождавшись, когда звонок сбросится сам.