Она постояла ещё мгновение, глядя на меня, потом махнула рукой и медленно зашаркала в сторону выхода из сквера. Я смотрела ей вслед, пока она не скрылась за углом.
Внутри что-то щёлкнуло — тихо и чётко, будто в замочной скважине повернулся ключ. Я больше не могла сидеть на этой скамейке.
Я резко встала, расправила плечи, смахнула с лица остатки слёз. Сумка на плече уже не казалась такой тяжёлой. Нужно было на то самое место. Туда, где всё началось и где я всё оборвала. Без этой точки ничего не имело смысла.
Не раздумывая, вызвала такси. Пока ждала, смотрела на синее небо.
Машина подъехала быстро. Я сказала адрес того самого места у подножия тропы и уткнулась лбом в прохладное стекло, стараясь не думать ни о чём, кроме дороги.
Дорога заняла не больше двадцати минут. Когда я вышла, небо сплошь затянуло плотной серой пеленой, но дождя пока не было. Я заплатила, и такси уехало, оставив меня в звенящей тишине перед началом подъёма.
Я посмотрела на тропу, уходящую вверх, в серую муть. Земля под ногами была сухой, но камни казались холодными, словно уже вобрали в себя грядущий холод ливня. Подъём был трудным и ужасно медленным. Каждый шаг отдавался в висках. Я не спешила. Просто шла, ощущая, как с каждым метром та тихая истерика, что клокотала внутри, постепенно оседает, превращаясь в решимость.
Наверху было несколько человек. Пара туристов торопливо делала последние кадры, поглядывая на небо. А у самых перил, в стороне, шла сцена. Молодой парень и девушка. Они кричали друг на друга.
— Я НЕ ПОНИМАЮ, ЧЕГО ТЫ ОТ МЕНЯ ХОЧЕШЬ СЕЙЧАС! — орал парень, его лицо было искажено злостью и бессилием.
— Я ХОЧУ ЗНАТЬ, ЛЮБИШЬ ТЫ МЕНЯ ИЛИ НЕТ? ЭТО ТАК СЛОЖНО? МЫ ЖЕ ВМЕСТЕ ВОСЕМЬ ЛЕТ!
— ЛЮБЛЮ. Я КАЖДЫЙ ДЕНЬ ТЕБЕ ЭТО ГОВОРЮ!
— ТОГДА ПОЧЕМУ МЫ ЕЩЕ НЕ ЖЕНАТЫ? НЕТ ДЕТЕЙ?
— Я БОЮСЬ, ЧТО МЫ РАЗВЕДЕМСЯ. ЧТО НЕ СПРАВИМСЯ.
Слова парня повисли в воздухе. Девушка смотрела на него, и слёзы хлынули ручьями.
— Значит, лучше не начинать вообще? Лучше сидеть в этом болоте вечно, потому что вдруг что-то пойдёт не так? — её голос срывался на шёпот, но он был слышен лучше любого крика. — Ты выбираешь гарантированное несчастье вместо возможного счастья. И заставляешь меня выбирать то же самое.
Парень молчал, сжимая перила так, что костяшки побелели. Я поняла, что стану свидетельницей либо конца, либо того, как один из них найдёт в себе силы шагнуть вперёд.
Он обернулся к ней. Вся злость и напряжение с его лица вдруг схлынули, оставив только усталость и растерянность.
— А если попробуем и не получится? — спросил он. — Мы потеряем всё, что у нас есть сейчас.
Девушка медленно вытерла ладонью щёки. Её лицо было опухшим от слёз, но взгляд стал яснее.
— Я ухожу.
Она развернулась и пошла к выходу с площадки. Парень побежал за ней.
— Настя! — крикнул он вдогонку. — Подожди!
Я отвернулась. На душе было тяжело и пусто. Я искренне надеялась, что он догонит её и скажет нужные слова. Но это была уже не моя история.
Дошла до скамейки и опустилась на холодное дерево. Начался небольшой дождь.
И тут раздался глухой удар и испуганный плач. Я вздрогнула и обернулась. У самого начала лестницы девочка лет десяти, пытаясь спустить самокат, не справилась и грохнулась на плитку, рассекая ладонь. Она сидела, разинув рот от ужаса, глядя на кровь, сочащуюся сквозь грязь.
Её мама в панике искала что-то в рюкзаке. Я встала и подошла.
— Давайте я помогу.
В моей сумке, в маленьком кармашке, всегда лежала мини-аптечка: пара спиртовых салфеток и пластырь.
— Будет немного щипать, — предупредила я девочку, аккуратно беря её маленькую руку.
Она кивнула, сжав губы. Я быстро протерла ссадину. Она всхлипнула, но не дёрнулась. Потом заклеила ранку пластырем с рисунком розовых пони.
— Вот и всё. Молодец, какая смелая.
Девочка перестала плакать и с интересом стала разглядывать пластырь.
— Спасибо, — тихо сказала мама, её лицо наконец расслабилось.
Я кивнула, поднялась и вернулась на свою скамейку. Девочка, уже улыбаясь, осторожно повела самокат к лестнице. Её мама бросила мне последний благодарный взгляд.
А дождь тем временем набрал силу. Он лил уже не каплями, а сплошной, холодной стеной. Я сидела под этим ледяным потоком, не пытаясь укрыться. Он обжигал кожу, пробирал до костей, но внутри меня впервые за долгое время было тихо и пусто. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль: «Марк… надеюсь, он в отеле. Не на дороге. С ним всё в порядке».
И тут я почувствовала, что на макушку перестали падать ледяные капли. Дождь всё так же лил стеной, гремел по земле, но на меня больше не капало.