Эсси гордо вздёрнула голову. Полной грудью вдохнула яркий лесной аромат, после дождя он показался ей даже слегка колючим. И смело шагнула в чащу. Она знала, куда идти. Она чувствовала это, пусть и не могла до конца обьяснить. Уж в этом, как она позже поймёт, нет никакой ошибки.
Лишь в том, что никогда - ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем - её дети не увидят того, что произошло с выжженным полем всего за шесть дней.
Глава Вторая
- Эсси!
Она не ожидала, что её возвращение заметят так быстро. Вернее, она не ожидала, что её возвращение вообще кто-либо заметит. Альпина набросилась на неё откуда-то сбоку и сверху одновременно, широким жестом прижала к полной груди и стиснула так, что едва не заскрипели рёбра.
- Где ты была? Что произошло? О богиня мать, что с твоими волосами?
Женщина щебетала и щебетала, прижимая девочку ближе к пухлому телу. А Эсси не находилась с ответом. В первую очередь, потому что даже не могла вздохнуть, не то что сказать. Во-вторую, потому что сказать ей было совершенно нечего. А когда она начинала говорить о феях, лепреконах, гномах и прочем, то спустя совсем короткий промежуток времени могла размашисто получить по щеке или веником по заду. Потому что в её рассказах феи - вовсе не злобные мелкие светлячки, которые воруют мак и пугают детей, лепреконы - не зелёные коротышки, сосущие ночами молоко у коров и таскающие медяки из кошелей. А гномы и вовсе не старые ворчливые порождения камня, прикидывающиеся безобидным булыжником на дороге, а как только рядом телега пройдёт - то нападают, ломают, крушат и тащат с них всё, что не приколочено. Да ещё параллельно и садануть могут так, что недельку на кровати с больным коленом пролежишь.
- Пойдём в дом, Эс. Я дам тебе хлеба и сыра. Таран как раз муку свежую смолол на мельнице. В этом году не очень хороший урожай. Боюсь, зима сложная будет.
- Сколько меня не было?
Этот вопрос застал Альпину врасплох. Она отпустила девочку. Но тут же подбоченилась, скрестила руки на груди и вперила в Эсси грозный взгляд.
- Сколько тебя не было, спрашиваешь? Достаточно. Достаточно, чтобы скопилось работы, с которой тебе и до конца дня не управиться, девчонка. Ушла, понимаешь ли, бросила. Пришлось Пышечку заставлять кормить и убирать. А она страсть как этого не любит, Эс. Ты же знаешь. Страсть как не любит.
- Так сколько меня не было? - повторила Эсси вопрос.
Она не чувствовала за собой вины. Только нарастающее беспокойство, поселившееся под грудью. А затем ей словно скрутило руки. Боль пронзила от запястий и до плеч. Эсси не просто поморщилась. Она скривилась, и лицо её круглое и красивое, вмиг сделалось жутким и вытянутым.
Альпина тем временем протянула руку, чтобы схватить Эс за ухо. Она часто делала так, чтобы привести девочку в чувства, когда ей казалось, будто… Будто голоса извне она слышит отчётливее, чем голос того, с кем говорит. Но Эсси грубо и быстро, будто дикая кошка, хлопнула женщину по руке. Та даже охнуть не успела. Возмутиться, в прочем, тоже. Не дожидаясь второй попытки, Эс с места сорвалась в бег. И чем ближе к источнику, тем хуже ей становилось.
- Так её! Держи крепче, Жус!
- Скотина! Вырывается!
- Так держи, Жус! Держи!
Из лесу они выволокли нечто. Это нечто, разумеется, упиралось в землю длинными ногами. Пятки, почти содранные в кровь, зарывались в землю. К рукам привязали толстую палку. За неё и тащили. Нечто жутко выло и сыпало словами на непонятном никому языке. А когда с лица в очередной попытке вырваться скинулись волосы, стало ясно: не нечто, а она. Лесная дева с волосами цвета еловых игл, вплетенными цветами, которые помялись и наполовину выпали, разорвались. По её бледно-зелёному виску стекала густая струя чёрной крови. Видимо, ударили. В подкрепление догадке, Жус взял - и приложился к голове девы ещё раз. Второй палкой. Которую никак не выпускал из руки. Дева зашипела, извилась и обмякла. Глаза её закатились и закрылись. Потеряла сознание.
- Что вы делаете?