Эс появилась для них неожиданно и тихо. Так, что мужчины вздрогнули. Но быстро нашлись.
- Эта лесная погань силки наши открывала и зайцев выгоняла. А жрать-то мы что будем? А?
- Много их там таких. Баб лесных. И все не на нашенском шипят. Эта вот сама в силок попалась. Малая наверное ещё. Не поняла, как что робить.
Жус тряхнул добычу, но она даже не пришла в себя. Крепко, видимо, приложил.
- А тебе-то что, соплячка? На её место хочешь?
Мужик хрюкнул и растянулся в улыбке.
- Не мешайся под ногами. Знаем мы тебя. Чудилка. Иди лучше туда, где пару солнц пропадала. Да не обжирай Альпинкину семью.
Они протащили деву через половину деревни. У дома старосты привязали к коновязи. За руки и ноги. Когда-то в Буке действительно были лошади. А потом случилась действительно тяжёлая зима после неурожая.
Эсси следила за ними издалека, близко стараясь не подходить. Она почти наяву чувствовала, как сильно будет болеть у девы голова после пробуждения. Таких она видела редко. Крайне редко. Лесные девы стараются не показываться людям, но действительно встают на защиту природы от человека. По-своему, конечно. А эта была молодой. Совсем юной. Эсси даже бы сказала, что примерно её возраста, несмотря на разницу в росте в практически голову. В прочем, и сама Эс была выше многих сверстниц. Высокая и тощая, словно жердь.
Староста Бука не заставил себя долго ждать. Он вышел на крыльцо, приглашённый шумом толпы. Его пухлые губы блестели от сала, а рубашка едва сходилась на животе. Штаны он постоянно подтягивал.
Жус и второй жестами указали на добычу у коновязи. И толстый мужик непонимающе скосил глаза.
- И что? - наконец спросил он, подтягивая штаны. - И зачем?
- Как зачем? - возмутился Жус. - Она силки портила!
- Ну так поставь новые.
- Ну так она и их попортит! - встрял второй.
Староста покачал головой. И подтянул штаны.
- Они в одиночку не ходят, так-то. И что будем делать, когда вся эта лесная морока на нас выползет?
Мужики не ответили. Переглянулись.
- Ну так нехай выкинут её за деревней! Тоже мне, проблема, - раздался голос из толпы.
Кто это сказал - никто не понял. Но по удовлетворённому лицу старосты стало ясно - идея тому понравилась. Он снова подтянул штаны.
- Верное дело. Вечером за деревню её. А пока пусть побудет. Может, сообразит. Чтоб в следующий раз не лезли к нам. Тьфу, лесовики поганые.
Но дело было не в “лесовиках”. Эсси знала это. Дело в голоде, который мечом нависает над Буком.
Раньше так не было. Раньше лес был благосклонен к людям и позволял охотиться и собирать, процветала торговля: охотники вывозили шкуры и тушки, а возвращались с зерном, кукурузой и картофелем. Бук не богат на территорию, земля не слишком плодородна. Местные могут позволить себе держать лишь мелких птиц, свиней и буйволобыков, которые едят всё, даже еловую хвою.
Раньше они более-менее мирно сосуществовали с мифами, их дороги пересекались не чаще нескольких раз в год. И в основном случайно: забредший слишком далеко грибник или вылетевшая на людскую тропку молодая нимфа. Теперь же люди пытаются втиснуться на чужую для них территорию специально. И отобрать то, что им не принадлежит. А территория мифов - не место для людей. Это иной мир. Закрытый, сокрытый в тени для взора человека. Там ему и необходимо оставаться.
В прочем, представление кончилось. Толпа жаждущих справедливости разошлась по своим делам равно так же быстро, как и собралась. Хлеба и зрелищ, как гласит поговорка. Зрелище посчитали унылым, а хлеба ни у кого не оказалось.
Слегка после полудня пекло на улице стало невыносимым. Людей привыкших это особо не заботило. А вот лесной деве досталось. Среди гигантских крон не так много солнца, чтобы к нему привыкнуть. Чёрная кровь на её лице засохла струпом, а пересыхающая кожа зудела, болела и трескалась. Никто так и не отвязал её, верёвки же не позволяли даже сменить положение. Ноги её затекли и побледнели. Староста сказал “до вечера”, однако охотники ушли в лес и кажется вовсе позабыли о пленнице. Как и остальные. Никому не было дела до мифа, портившего силки.