Они вынесли на поляну глиняные чаши, до верху набитые фруктами и ягодами. Некоторые из них были человеку незнакомы, другие пахли похоже, но всё ещё не так, как если бы она отведала их в деревне. Каменный кубок и кувшин с доверха налитым молоком встал равно у ног Эсси. За молоко же она принялась первым делом, потому что жутко хотела пить.
Они все разом принялись за еду. Кормили друг друга, подавая ягоды в пальцах, облизываясь и хватая их языками. Сильва разрезал каменным ножом несколько фруктов, формой напомнивших вытянутые яблоки. Пару таких протянул Эсси. На вкус они были как мёд, и слегка застревали в зубах. Миопа же положила на язык девочки несколько ягод черники. А потом любовно провела по подбородку, оставляя бурые линии от сока.
Когда с ужином было покончено, Сильва достал из кармана свирель, выточенную из сосновой ветки, и заиграл. Девы принялись танцевать. Их беззаботный отказ от одежды всё ещё смущал Эсси до глубины души, но при этом она вполне понимала, что они неособо в ней нуждаются. Однако ритмичные демонстрации изгибов тела заставляли отвернуться, сделав вид, что филин на ветке сосны куда интереснее этого духовного праздника жизни.
Самая молодая дева держала в руках свёртки. Когда Сильва перестал играть, девы окружили Эсси. Они смеялись, улыбались и продолжали веселиться. Они подняли её под руки и с одобрения Сильвана повели с поляны. За ней оказалось небольшое лесное озеро. Над его прозрачной гладью порхали светлячки.
Миопа мурлыкнула что-то себе под нос. Стянула одну лямку платья с плеча Эсси. Затем и другую. Девочка оторопело отшатнулась. Ей стало дурно от одной мысли, что сейчас её разденут, а позже ей придётся так же нагой танцевать на поляне. Но остальные быстро её успокоили.
Они всё ещё говорили на разных языках, но начинали друг друга понимать. Когда Эсси всем видом показала, что не хочет оголяться, младшая развернула свёрток. В нём было тканное из льна платье и невысокие сапожки из бересты. Освободившись от своей одежды, Эсси вошла в воду, проглотившую её по пояс. Миопа и младшая вошли с ней. Они соорудили из травы комок, мокали его в воду и обмывали дрожащие плечи Эс, шею, грудь, голову, спину.
“Необычное озеро, - подумалось ей. - Нет в нём ничего обычного”.
От купания жутко клонило в сон. А может, виной всему была еда. Эсси уже не помнила, как давно чувствовала томительную тяжесть в забитом пищей животе. Но ощущение ей несомненно нравилось.
Вода смывала с неё страхи. Тревоги. Боль. Тяжёлые мысли. И сперва казавшаяся холодной, сейчас она была будто парное молоко.
Подав руки, девы окунули Эс в воду с головой. Затем подняли и окунули ещё раз. Её белые волосы намокли полностью, слиплись и прилипли к влажному лицу. Позже их расчесали гребнем, выточенным из рога животного, и заплели в две толстые косы, спадавшие чуть ниже поясницы. Венок, упавший во время купания, выловили и вернули на голову. В лунном свете он сиял, словно мифическая корона.
Когда Эсси обсохла, сидя на траве, ей помогли одеться. Платье оказалось ей ровно до пят, длинные рукава пришлось подвернуть. Вырез на спине закрывали косы. А орнамент из цветов переливался и будто бы блестел. Хотя может, это лишь игра воображения.
Закончив со всем этим, Эсси ожидала, что Сильва присоединится к ним. Ибо у неё ещё остались вопросы, которые она хотела ему задать. Но он не пришёл. Выглянув на поляну, она не обнаружила Сильву и там. Лишь остатки их ужина и камни, поросшие кустарником.
Девы зарывались в траву прямо там, возле озера. Миопа похлопала по пространству рядом с собой, приглашая присоединиться. Эсси не отказалась. Её глаза слипались, на небе уже вовсю сияла луна.
Она уснула быстро. И без сновидений. А утром, проснувшись, ощутила такую лёгкость и ясность ума, какой никогда у неё ещё не бывало.
***
К обеду второго дня Эсси отчётливо ощутила тоску по Буку. Её голова была забита мыслями о семье, которая - несмотря ни на что - в трудную минуту оказалась рядом. Приняла её, ставшую никому не нужной обузой. И пусть каждую крошку хлеба приходилось отрабатывать, нередко получать по загривку и быть оттянутой за уши, Эсси была благодарна за такую жизнь. Потому что был кров. Еда. И хоть какая-то жизнь.
От леса она получала большее просто так.
Она ходила собирать ягоды с девами, ела - спелые, налившиеся соком - сладости прямо с куста. Пила молоко диких кобыл, позволявших не только подойти, подоить, но и прокатиться верхом, держась за густую гриву. После лишь нужно было их расчесать и поблагодарить на языке, которым пользовался лес. Невзирая на то, что девы говорили на своём, а Эсси - на человеческом, они всё больше друг друга понимали. По глазам, интонации, эмоциям и жестам. Днем они веселились. Танцевали и пели, играли в прятки среди толстых деревьев. Вечером купались в озере, обливая друг друга фонтанами брызг. Спали на теплой траве под открытым звёздным небом. И так день за днём.