из лосиной кожи, с меховой оторочкой на боках и спине. Явно мужскую и с чужого плеча, но ей было все равно. Главное - тепло. За этот короткий промежуток времени, на лесных дарах, она заметно вытянулась, формы её начали наливаться такими же соками, как в свое время у Миопы. Теперь они были больше похожи. И почти все время проводили вместе.
На её руках и ногах не осталось даже шрамов после пережитого в Буке. Висок так же зарос, а бледную полоску на коже она скрывала под волосами.
- Я чувствовала тепло. Боль уходила. Ты исцеляешь, - сказала она ей как-то. Когда её уровень человеческого дорос до нужного.
С наступлением осени лесная жизнь постепенно замирала. Великое Древо покрывалось плотной коркой, чтобы защитить себя от холодов. Когда Эсси была у него в последний раз, то не заметила на стволе даже силуэта Старшей Кие - это значило, что воссоединение прошло успешно. Но слишком, по её мнению, рано. Им было, о чём поговорить. С приходом прохлады девы стали носить лиственные накидки. Их кожа так же меняла оттенок, уже не такая яркая и светлая. Тускнели не получающие достаточно солнца волосы и кожные узоры. Чуть позже они все впадут в спячку в своей маленькой деревне, в ожидании весны и начала периода цветения. Самых маленьких уже уложили в колыбели. Остальные ещё слонялись по лесу, проверяя вверенные природой границы. Позже они присоединились к младшим сёстрам. А вскоре выпал первый снег.
*** Глава Четвертая
Они с Сильвой взяли привычку прогуливаться каждое утро. Утро в зимнем лесу, в прочем, наступало где-то к нормальному человеческому обеду. Сильва носил крепкий кожух и утеплённую меховую юбку, доходившую ниже колен и собиравшую снег, который он то и дело отряхивал. Его рога поросли мхом, а борода значительно отросла и доставала до ключиц. С наступлением зимы он перестал ровнять её. Как и играть на свирели.
Эсси начала носить шапку из кролика. Как любое человеческое - пусть и лишь наполовину - дитя, она мёрзла, а волосы не грели. Однажды она задала Сильве вопрос: откуда они берут одежду? Ту, которую изготавливают сами, она носила летом. Это простые рубашки из плетения трав и мелких лоз, заковыристое, но всё ещё лёгкое плетение цветных стеблей. Обувь практически никто из них не носит. О перчатках не имеют понятия. А у Эсси, благодаря подношениям дев, желавших изучить язык, было больше за пару месяцев, чем за весь год.
- Всё просто, - ответил он и заговорщицки подмигнул. - Обмен.
По его рассказу, лес огромен. Он захватывает куда больше территорий, чем те, которые ей были показаны и известны. Подпирает не один город и деревню в бок. А люди веруют, что от лесных мифов зависят охотничья добыча, урожаи, грибной и ягодный промысел. Они приносят дары в обмен на разрешение и благосклонность.
- Во всём мире, - также добавлял Сильва, - должен быть баланс. Гармония. Круговорот жизни. Мы берём от Матери столько, сколько затем отдаём взамен. Земля даёт жизнь, а после мы все возвращаемся в землю.
Обычно на этом моменте Эсси внимательно слушала. Порой отвлекалась настолько, что пропускала шаг, теряла из виду тропинку и могла по пояс провалиться в сугроб. А потом долго выкапываться из него под заливистый смех рослого сильвана. Затем они возвращались домой.
Летом, живя с лесными девами, проводя с ними дни напролёт, Эс не задумывалась о том, куда уходит на ночь Сильва. Теперь она не только знала ответ, но и сама жила там.
Вырытая в небольшом холме земляная пещера уходила глубоко. Здесь, разумеется, не было окон, но благодаря растущему на стенах светящемуся мху и свечам (которые тоже получены благодаря обмену), темнота не поглощала несколько хорошо оформленных комнат, разделённых между собой частоколом прямых обтёсанных дощечек с тонкой искусной резьбой. Такие же, но повыше, с вырезанными отверстиями для мха, оформляли стены, подпирая земляной потолок. Вместо двери и снаружи, и внутри была деревянная заглушка, устанавливаемая вручную, когда все дома или отсутствуют. Плотные кабаньи шкуры и солома заменяли постели. Прогретое на костре вино с травами сменило молоко, прекрасно согревало и позволяло быстрее уснуть. Без сновидений. Сила Эсси никак себя всё это время больше не проявляла. Ни спонтанно, ни при попытках самостоятельно сотворить какое-нибудь чудо наподобие того, что произошло возже пещеры пробуждения. Ей уже начало казаться, будто тогда вся её сила и вышла. И ничего более в этом слабом, хрупком человеческом теле не осталось.
А потом случился первый приступ. Сильвы не было дома. Эсси встала поздно. У неё закружилась голова. Попытавшись встать, она лишь сделала хуже. Мир поплыл перед глазами, сделался нечётким, тусклым. А потом она вновь провалилась во тьму. С разницей лишь в том, что по пробуждении, совершенно ничего не помнила.