Но что-то напрягало.
А потом Эструсса поняла, что именно: едва слышно за игрой свирели, за гомоном голосов полурослых прибожков и стрекотом крыльев фейри над самым ухом, она различила едва слышные, тихие, жалобные стоны. А позже поняла, откуда они исходили. Потому что там, где стоял Всебог, аккурат под его ногами разливалась багряная лужа.
Она вспомнила жертву Декориданиса. Вспомнила его слова: одна жизнь - ничто по сравнению с миллиардами, даже если это жизнь твоего собственного дитя.
Она вспомнила, но совсем не хотела следовать этому правилу. Не этот путь пророчили ее предшественники. Не так должна она проводить свой драконий век. Не в подобных ритуалах участвовать.
Не здесь. Не с ними. Не сейчас.
- Сильва, я не хочу на это смотреть.
Сильван даже не оторвался от флейты. Он открыл глаза, скосил их на собеседницу. Затем на Всебога на краю поляны. Тот стоял, а с его накидки капала кровь. Она впитывалась в землю. И должна будет дать новую жизнь. Новые силы. Земле, растениям, мифам, зависящим от них, как дети от материнского молока.
Эструсса, на его взгляд, этого не понимала. И никогда не примет их обряды, жизнь и взгляд.
В ней, по его мнению, слишком мало осталось от человека. Ничего от той затравленной тихой девочки. Но и ничего от них. Она совершенно другая. Не принадлежащая ни к одной из сторон.
Она ничья. И для всех одновременно.
Сильва кончил играть. Отложил свирель в сторону.
- Ты хочешь уйти, - сказал он. Не спросил. Сказал утвердительно.
- Я здесь чужая, Сильва.
- Люди тебя не примут тоже.
- Потому что я больше не человек.
- Была ли ты им когда-то?
Эструсса не ответила. Она не нашла правильных слов. Но сделала одну-единственную, как ей казалось, правильную вещь: она покинула поляну.
Ни разу не обернувшись.
***
- И как же ты вышел на него, в таком случае? - допивая вторую стопку, спросил Брук.
- Неё.
- Прости?
- На неё. Спустя какое-то время, я понял, что это женщина.
- И какая разница?
- Их ловить сложнее. Внешность меняют. Дислокацию…
Брук усмехнулся.
- Думаешь, проще, будь она мужчиной?
- Думаю, было бы проще, будь она человеком. А так… Понятия не имею. Судя по книге Илая, она мелькала в разные временные промежутки, в разных местах. Но ни в каких значимых для истории событиях особо не участвовала. Во время второй мировой выгоняла войска из леса, спускала на них дикое зверье. Это все, что я сам слышал. Может, потухшие вулканы в Италии и землетрясение в Ирландии - тоже её рук дело. Кто знает.
- И как долго ты её ищешь уже?
Мужчина перевалился за стойку, взял бутылку и сел обратно. Долил в стакан. Почти до краёв. Он тоже не пьянел. Но вкус ему все ещё нравился. А беседа выходила крайне интересная.
- Я не ищу её. Она сама приходит. Тогда, когда в ней нуждаются. А я, Брук, нуждаюсь сейчас в её помощи больше, чем кто-либо на свете.
Акт Второй
Глава Пятая
Старые Знакомые
Потом скажут, что делегация приехала с южных ворот. Лощёная карета остановилась возле пропускного пункта и явила на свет нескольких людей, никакими внешними признаками не отличавшихся. Одинаковые плотные кожаные черные плащи, надвинутые капюшоны, скрывающие половину лица. Рюкзаки размером со среднего ребёнка, заставлявшие сутулиться и пригибаться к земле. И мечи на поясах - то, что первым бросалось в глаза.
Первое, что подумали люди - охотники на монстров. Такие нередко забредали в эти края. Но надолго не оставались. Либо их затем находили за кромкой леса в не очень, нужно сказать, целом состоянии, либо, осознав, с чем имеют дело, они ретировались сами. Попутно сверкая пятками, если успели взять задаток за работу.
В конце концов, многие уже прошли через форпост Солнца. И немногие это пережили.
Но охотники не ездили на дорогих каретах. И уж тем более не выглядели столь презентабельно. Разве что предыдущим заказом было убийство дракона, не иначе.
Но они были чужими в этих краях. Их появление вызвало немалое оживление. Сперва у пропускного пункта, затем на улицах форпоста. Люди смотрели, шептались, предполагали. И ни одно из их предположений не было на сто процентов правдивым, как покажет время.
- К кому будете, уважаемые? - солдат не отрывал взгляда от грамоты, разрешавшей свободное перемещение по провинции с целью исполнения служебных обязанностей. Поднял растерянные глаза. Человек, половину лица которого он увидел, был уже не молод, но ещё и не слишком стар. В крупной щетине на подбородке среди общей массы черноты виднелись седые волосы.
- К Томасу Абади, - ответил незнакомец. Остальные молчали. - Знаешь такого?