Джек потупил глаза. Он не знал, что ответить. И как этот человек напротив воспримет его слова.
- Я не знаю, кто или что это было, мсье.
- Бруно, - представился он.
- Мсье Бруно.
- Я знаю, Джек.
К удивлению мальчика, старик расстегнул и распахнул рубашку. На груди, ближе к шее, с левой стороны был стирающийся годами, но все ещё хорошо различимый шрам. Отпечатки зубов и когтей, рвущих плоть.
Джек скривился от увиденного. Незамеченным это не осталось.
- Это единственный шрам, который никогда не заживёт после обращения. Я получил его в двадцать лет. Это было так давно, что тебе и не снилось, приятель. А вот твой заживёт. Потому что к тому моменту, как я прибыл на место, половина твоих поломанных костей срослись. В десяток раз быстрее, чем если бы ты был просто человеком.
- К чему вы клоните, мсье Бруно?
- Просто Бруно.
- К чему вы клоните, Бруно?
- Расскажи-ка мне, Джекил, кто твои родители.
***
Чуть позже они сидели в гостиной на старом полуистлевшем диване, всматривались в огонь, пожирающий поленья в камине, и пили ароматный чай. Сразу после того, как Бруно заставил Джека перемыть всю посуду на кухне, а также самостоятельно завязать пояс, чтобы накидка превратилась в тунику, а не волочилась по полу, словно бальное платье какой-нибудь парижской моднявки, как выразился мужчина.
- Я не знал своего отца. Мама рассказывала, что он погиб на охоте. Из-за этого она сбежала и больше в те места не возвращалась. Потом родился я. Ей стало тяжело путешествовать и она осталась в Анмьеме. Потом заболела.
- Мы не болеем, - как ни в чем ни бывало, прервал его Бруно, громко отхлебнув из чашки.
- А она заболела.
- Тоска, вероятнее всего. Ничто человеческое нам не чуждо.
- Мама уходила куда-то иногда. Несколько дней в месяц. Бывало, неделя. Я не спрашивал. Но когда был маленький, то она оставляла меня на соседей. Или на наших хозяев, Баттоксов. А потом отрабатывала. Косила траву, колола дрова. Таскала сено и ухаживала за лошадьми.
- Хозяев чего?
- Всего, - пожал плечами Джек, - они самые богатые люди в колонии. У них много денег, есть лошади. Которых они сдают солдатам в патрули. Бывает, охотники нанимают лошадей для поездок по провинции. Задорого, насколько знаю.
- Ясно. Хозяева лошадей и денег. Продолжай.
Джек залпом осушил кружку почти наполовину. В горле першело.
- Это глупо получилось. Тибо и Николя погнались за мной за то, что я ударил их брата. Но я совершенно случайно. Честное слово. Он меня так доставал… И я не выдержал. Просто не выдержал. Понимаете, Бруно?
- Понимаю, - кивнул старик. Он достал из сапога флягу. Открутит, громко втянул носом аромат содержимого и щедро сдобрил чай. Едкий запах спирта подсказывал, что был это вовсе не медовый сироп. - Ты работал на них?
- Да.
- Что за охотники, которых ты упомянул?
- Не знаю. Мама рассказывала, как они выглядят.
- И как же?
- Ну… - Джек замялся. Почесал шею.
- Держишь чашку сломанной рукой. Неосознанно. Хороший знак.
Мальчик улыбнулся. Рука действительно болела значительно меньше.
- У них с собой есть оружие. Не только пистоль или ружье. Они носят мечи. Солдаты Анмьемы вооружены саблями и ружьями с штыками. А эти носят настоящие мечи.
- Вижу, ты неплохо осведомлён.
- Мне интересна эта тема.
- А ещё ты наблюдательный. Но, видимо, не слишком.
Джек почти подавился чаем. Пришлось вытирать нос и откашляться.
- Что ты знаешь об оборотнях, Джекил?
- Что их истребляют охотники. И что их почти не осталось. Что им можно стать, если укусят или оцарапают…
- От укусов есть шанс излечиться, если вовремя прижечь каленым железом. Это не даст яду разойтись по телу и совершить непоправимое. Но шанс, что получится, ничтожно мал. Потому в свое время оборотни заполонили леса Жеводана как выползшие после дождя черви.
Он слушал, не перебивая.
Трещал в камине огонь, сжирающий поленья. Тепло чая разливалась по телу. А спиртное, кажется, ударило старику в голову. А может, у него слишком давно не было хоть какого-то собеседника.
- Я был охотником много, много лет назад. Когда люди ещё толком оборотня от волка отличить не могли. И просто боялись воя, оказавшись в лесу. Когда ещё не знали, как с ними бороться. Потеха была: на такого здоровяка лезли с рогатинами и камнями. Читали молитвы и пытались загнать в волчьи ямы. Ты, малец, представь себе зверя мощного, одаренного от природы скоростью, ловкостью, силой. И с человеческим интеллектом и хитростью. Конечно, обращение туманит разум пеленой боли, но многие научились терпеть, с годами. И с годами же обручились контролю. Они - самые грозные, самые яростные противники. Что им какие-то волчьи ямы, молитвы и палки? Они становились во главе стаи. И совсем маленькая часть из них - те, кто был укушен, в основном, кто родился оборотнем. Им проще контролировать своего зверя. Но все ещё не то же самое, что нитку в иголку в под лупой запихнуть. Эй, ты слушаешь, малец?
- Слушаю, Бруно.
- Но у людей есть прогресс. Характер. Смекалка. И людей больше. Норов. Они найдут способ достать, загнать и убить. Они не убегают и не сдаются, если чувствуют подобных себе за спинами.