Бруно громко выдохнул.
- Я её под сосной закопал. Возле обрыва как раз. Она его укусила. Силы, видимо, последние отдала. И издохла. А я мальца забрал. Он дышал, к удивлению. Подлатал как смог. А дальше всё кровь сама сделала.
- Он укушенный?
- Укус зажил.
- Ясно, - Николас закончил с чаем. С громким треньк поставил чашку обратно на поднос. Теперь ему явно хотелось того, что во фляге. Ибо дела становились всё более неопределёнными.
- Охотникам доложишь? - не без звона в голосе спросил Бруно.
- Про тебя же не доложил.
- Так я одно… Я клятву держу уже почти сотню лет. А он? Он малец совсем. Луна расти будет - и всё проявится. А я стар. Слишком стар для всего этого. Он не просто укушенный Николас. Он рождён. А мать, дьяволица, добавила сверху. Ибо если бы не так, то умер. Ещё там, на обрыве.
- И что же ты предлагаешь делать, Бруно?
Старый мужчина пожал плечами.
- Дело закрыто, констебль. Убийца в земле, пострадавшие завтра будут.
- А мальчик?
- Джекил.
- Что? - Том удивлённо вскинул брови.
- Его зовут Джекил. И что мальчик? Правосудие работает так: сперва убивают - затем расследование.
- Предлагаешь ждать?
Бруно опрокинул флягу.
- Предлагаю ждать. Охотник по его душу всегда найдётся. И уж поверьте, мсье Абади: мне не привыкать выдавать им кого-то из…
В темноте дома сверкнули, на момент став звериными, глаза старика.
-... своих.
Глава седьмая
Джек тихо наблюдал, как тонкие пальцы Эструссы берут с огня медный чайник. Он хотел предупредить её, что металл нагрелся, но, кажется, огонь и жар вовсе не волновали её. Ибо руку она не отдёрнула. Джек даже не заметил покраснений на её коже, когда она протянула ему чашку, котору он едва смог удержать в руках.
- Спасибо, - медленно и едва слышно произнёс оборотень, задержав взгляд на её лице. Девушка перед ним была красива. Её молочные волосы струились вдоль тела и темных одежд, обрамляли круглое лицо и подчеркивали ярко-ореховый цвет глаз. Томный прищур добавлял им загадочности, а тихий мелодичный голос приковывал внимание.
Он не знал, кто она такая на самом деле. Зачем спасла и вылечила его. Зачем сейчас держит здесь, слушая его истории. Но именно здесь, в месте, которое она назвала Пещерой Перерождения, в компании неизвестного ему существа, в темноте, разрываемой костром и блеском их глаз, он чувствовал себя в полной безопасности. Так, как, казалось ему, не почувствует себя уже никогда.
Эструсса отпила немного чая и облизала губы. Джек отвернулся, пытаясь скрыть выступивший на щеках румянец. Правая половина его лица еще пару часов назад представляла кровавое месиво. Сейчас заплывший синяком глаз едва мешал, а нога переставала болеть
И чем дольше он находился здесь, тем лучше себя чувствовал.
Некое тепло разливалось по телу. И это был явно не чай. Это тепло исходило от существа, которым была Эструсса.
Но он не решался задать вопрос. Потому что совсем не хотел знать ответ.
Тень улыбки мелькнула на её губах. Она тут же скрыла их за чашкой.
- Так что же было дальше? - наконец прервала она тишину.
Джек тяжело вздохнул. Она имела право знать, кого она спасла в эту ненастную осеннюю ночь.
***
Время шло своим чередом. В Анмьенме не раз бывали проездом охотники со всей провинции.
Люди поговаривали, грядет страшное. Люди поговаривали, что не раз они слышали человеческий крик, кончавшийся звериным воем. И видели на опушке леса, у проклятой скалы, волков. Крупных, куда больше тех, кто водился в здешних лесах.
Один был светлый, белый, словно снег. Короткая шерсть косматыми кудрями торчала во все стороны. Второй - поменьше - лежал у его ног и извивался, будто щенок, почесывая роскошную гриву о камни и корни. Они не нападали на путников. Выводили из лесу потерявшихся грибников. Но сторонились людей, имеющих при себе оружие и пахнущих порохом.
Ночь и лес были их лучшими друзьями. И каждый раз, когда охотники пытались отследить двух волков, они исчезали. Будто призраки. Будто никогда их нигде и не было.
***
Время шло своим чередом. В Анмьенме без происшествий.
Николас расслабился. За прошедшую зиму он набрал десять кило и посадил зрение, приняв за традицию каждый вечер читать под светом одинокой свечи у потухшего камина. Он читал о дальних странах, в которых в этой жизни ему уже не суждено побывать. О красивых женщинах, которых ему не увидеть и не обнять. О путешествиях и приключениях, в которых ему не участвовать. Он засыпал с книгой в руках, и та падала, скатившись по пледу. Он не использовал свой дар - и сбился со счёта, как давно это было в последний раз. Он завёл несколько коз и торговал домашним сыром.