Николас заговорил первым. Не зная, нужно ли подобное рассказывать. Но Джек, по его мнению, должен был знать.
- Бруно не говорил тебе о своём прошлом?
Джек молчал.
- Мы познакомились с ним почти сразу, как переехали сюда. Бруно почти каждый день приходил смотреть на стройку. Хотя скорее, следил. Он думал, что мы охотники, и отчасти был прав: Томас, мой брат, изобретатель, и немало всего собрал, чтобы облегчить жизнь охотникам. Но мы сами никогда этим не занимались. Я хотел спокойной жизни вдали от всего и всех, а Том… Думаю, он до сих пор надеется, что слава о нём разнесётся по всей Франции и дойдёт до нашего отца.
- А что с ним? - наконец подал он голос. Тихий. Неуверенный.
- С Томом?
- С отцом.
- Ах… Отец… - Николас почесал подбородок. - Он тоже своего рода изобретатель. И это всё, что я о нём помню. Он ушёл, когда мне было двенадцать, а Тому семь. И было это тридцать лет назад, Джек.
- И с тех пор вы не виделись?
- Почему же. Я много путешествовал по работе, и мы пару раз пересекались. Не всегда понимали, кто есть кто, но… Встречались взглядами. В последнюю встречу обмолвились парой слов, даже подрались. И поняли, что лучше бы нашим путям больше никогда не пересекаться. Но Томас не смирился. Может, до сих пор думает, что всё из-за него.
- А всё из-за чего?
Николас пожал плечами.
- Кто знает. У некоторых поступков нет логики. А некоторым людям лучше не становиться родителями. Ты помнишь своего отца?
- Нет. Мама говорила, его убили нехорошие люди. На охоте. Ещё до моего рождения. А маме из-за этого пришлось бежать. До тех пор, пока она не родила меня и не была вынуждена осесть в Анмьенме. Я даже не помню, как выглядит её улыбка. А потом… Потом Бруно рассказал, что она спасла меня, когда я упал со скалы. И как спасла. И знаешь, я долго не мог простить её за это. Но… Что произошло - то произошло, да?
- Да, парень.
Ненадолго снова повисла тишина.
- Бруно говорил, что стая придёт. Что они могут найти его и покарать за прошлое. Он говорил это, будучи почти пьяным. А я не предавал значения. Значит, стая нашла его, да? Это она сделала? Это они убили его?
- Возможно. Но вряд ли это была его стая. Что он рассказал тебе?
- Что был охотником, а потом его укусили.
- Но он не рассказал, почему ушёл из стаи.
- Нет.
- Потому что он сдал их охотникам. А сам сбежал. И до сих пор его никто не трогал лишь по той причине, что не мог найти. Но никто не может скрываться вечно. Ни человек, ни зверь. Он мог не знать этого, а всегда быть на коротком поводке. А мог знать и ничего не делать с этим фактом. На самом деле, Джек, я никогда не понимал людей. Я могу читать то, что творится в их головах, но не могу их понять.
Вторая свеча догорала в фонаре. За одном забрезжил рассвет.
- И что мне теперь делать? - неуверенно спросил Джек, ни к кому конкретно не обращаясь.
Николас долго молчал, прежде чем дать ответ. Но он чувствовал, что сказанное им - всё-таки правильно.
- Пойдёшь со мной. Если стая пришла в эти леса, в одиночку и тебе, и мне здесь станет небезопасно. Вдвоём будет проще.
Джек, после коротких раздумий, утвердительно кивнул. Ничто больше не держало его в этой хижине. А идти ему и правда некуда. Так что в какой-то степени он был рад поступившему предложению.
Они ещё посидели какое-то время, соблюдая тишину из уважения к хижине и её бывшему хозяину, которые приютили Джека в трудный момент. Затем Николас помог собрать ему те мелкие пожитки, которыми он обзавелся за пару прошедших лет: хватило маленького мешка, чтобы сложить туда всю одежду и одну-единственную пару зимних сапог.
- Нужно что-то решить с Бруно. С… Его телом. Нельзя его так оставлять. И нужно отбить наш запах с этих мест. Если стая вернётся в хижину, они учуят, кто здесь был. Николас, нам нужно сжечь это место. Дым пропитает одежду и округу, и у нас будет больше шансов остаться незамеченными.
- Пожар привлечёт их внимание.
- Надеюсь на то, что большая часть их внимания именно на это и уйдёт.
Понадобилось некоторое время, чтобы внести Бруно в дом. Они устроили его на диване и накрыли старым протёртым пледом. С таким выражением лица, не считая крови, казалось, будто старик уснул с открытыми глазами. И каждый раз, как Джек думал о чём-то подобном, ему становилось не по себе. Странная волна ощущений поднималась изнутри.
Но затем он без жалости разбил лампу о пол, и с расслабленным лицом наблюдал, как огонь пожирает ветхую древесину, перекидывается на крышу. Как с громким треском выбивает окна. Джек видел, как пламя облизывает тело старика, который сперва не желал иметь с ним ничего общего, а затем не захотел расставаться. Джек смотрел - и думал о том, что спокойные времена в Анмьенме наверняка остались позади. Ровно с наступлением этого дня.