Затем было терпимо.
Затем острый металлический звук начал впиваться в мозг, словно сверло. Джек сморщился, скрутился, пригнулся и присел, хватаясь за голову. Но не издал ни звука, помимо скрипа до боли стиснутых зубов.
- Меня зовут Бернард, - вдруг представился незнакомец, протягивая руку Томасу. - Зовите, если ваш ручной пёсик отгрызет кому-нибудь лицо.
Он заплатил за сканер чуть больше положенного, прокрутил ручку обратно, унимая болезненный звук для всего нечеловеческого, и спрятал приобретение в карман. Николас усадил Джека обратно на пуф. Тот все ещё корчился и держался за голову. Из глаз непроизвольно брызнули слезы.
Проходя мимо, Бернард смерил парня странным взглядом. Было в нем и презрение, и интерес, и даже капля уважения. А потом покинул лавку, громко хлопнув дверью.
Томас сразу же перепрыгнул прилавок и подошёл к своим.
- Ты как, приятель? Ник, приводить его сюда было не лучшей идеей.
- Я понял.
- Кажется, вам пора домой. Я посмотрю, уедет ли этот Бернард. И может потом…
- Я понял, Том. Дай парню отойти. И мы уйдём.
Вечером в их дверь снова постучали. И этот стук стал для Джека звуком конца нормальной жизни.
Потому что следом за стуком дверь жестко выбили с петель.
Бернард по прозвищу Медведь вошёл последним. После того, как сонных Николаса и Джекила вытащили из кроватей, связали и уткнули носами в гостиной, возле потухшего камина.
Джек рычал. Гортанно, почти по-звериному. Но фаза луны была не та. Николас вёл себя тихо. Он вполне понимал, что происходит. И старательно не верил, что все к этому пришло.
- Заткнись, щенок!
Высокий, тучный и волосатый, будто обезьяна, Блез ткнул Джека в бок и сжал тонкие на его взгляд запястья. Подросток стиснул зубы так, что послышался скрежет.
- Аккуратнее, Блез, - окликнул его Бернард. Сейчас он был без повязки на лице и отчетливо стали видны несколько глубоких неаккуратных борозд, идущих через правую щёку, нижнюю губу и подбородок, и скрывающихся где-то внутри ворота его куртки. А поверх – жестокий, плохо заживший ожог. – Мне нужен этот малец. Хороший товар.
- А с этим что?
Двое коренастых седобородых полулысых гнома – Патрик и Перри – держали Николаса. Тот затих, но всем своим видом давал понять, что сделает, если хватка близнецов хоть немного ослабнет.
- А этого… - Бернард сверкнул глазом. – А этот нам не нужен. Вы знаете, что делать.
- Нет! – завопил Джек. – Нет! Прошу! Пожалуйста!
Его крик потонул в плотном мешке, который накинул ему на голову Бернард. Горло туго стянула пеньковая веревка. Так, что почти не оставалось возможности дышать. Затем на голову опустилось что-то тупое и очень тяжелое. Прямо в висок. И мир ненадолго затих, а затем взорвался звёздами перед глазами.
Джек почти чувствовал, как его связывают: сплошной вязью спутывают руки от плеча и до кистей. Так же связали и ноги. Затем подняли, как мешок, перекинули на плечо и вынесли наружу. Он догадался, что снаружи была повозка, раз его опустили на доски, покрытые соломой, и застелили соломой сверху. А также услышал ржание одинокой лошади и сильный запах мускуса и навоза.
Но он не слышал, что происходит в доме.
Он не слышал, как близнецы все сильнее заламывают Николаса. До того, что его правая рука с хрустом выламывается в сторону. Но Ник не закричал. Он сломал зуб, скрипя ими до боли. Закусил щеки и вкус крови заполнил рот. Из края плотно сомкнутых потекла густая красная слюна. Но Николас не издал почти ни звука.
Били его долго. Злобно смакуя каждое действие. В ход шел чугунный подсвечник и деревянные дубины, пара ударов которыми заставляли кожу лопаться, как на переспевшей дыне. Кровь заливала опухшие глаза, щёки, пол.
Уже на границе уплывающего сознания, Николас думал о том, что ничего не сумел предпринять, чтобы помочь тому, кому обещал помощь. Он думал о Джеке и его дальнейшей судьбе. Думал о Томасе и его изобретениях. Думал о том, как ему не впервой не хватает сил разобраться.
Думал – и никого не винил в произошедшем. Судьбу не обманешь – крутилось у него в голове. От судьбы не убежишь. Сколько ни пытайся. Его жизнь была связана с преступлениями и преступлением кончится. И уже кто-то другой им займётся. Ибо жизнь – это круговорот. И даже с несколькими выпавшими звеньями, она всё равно будет продолжаться…
Повозка, скрипнув плохо смазанными колёсами, отьехала. Бернард пересел с козел назад, на солому. Звякнула в его руках маленькая металлическая коробочка. Тренькнул металлический шприц с толстой иглой. В воздухе ядовито запахло травами. Ногой он раскидал солому и вонзил шприц в бедро юного оборотня. Тот дёрнулся. Затем снова затих. Бернард поправил солому. Сверху положил мешки с добром, вынесенным из дома. Пусть немного, но меха всегда были дорогими, лишнее ружьё можно продать, а серебряные вилки – тоже неплохое прибавление к бюджету. Напоследок охотник смерил взглядом удаляющееся жилище. В его окнах разгорался огонь.