Ему не было жаль.
Ибо выживает сильнейший.
***
Джек очнулся, когда на дворе был уже полдень. Попытался пошевелить связанными руками и ногами. И понял, что совершенно их не чувствует. Под носом неприятно застыли дорожки крови. Синяки со щёк пропали. Рана на затылке тоже затянулась и теперь жутко чесалась. Во рту был мерзкий привкус кислятины вперемешку с землей. Настолько сильный, что хотелось сплюнуть и прополоскать рот. Но сплюнуть было некуда. Ибо на голове у него всё ещё был вонючий старый мешок.
Заметив шевеление, Бернард приоткрыл глаза.
- Перри, останови повозку.
Перри послушно выполнил команду, свернув влево. Конь недовольно захрапел и принялся щипать скудную траву на обочине сухой пыльной дороги. Джек почувствовал, как его поднимают и сажают в более-менее удобное положение. Если бы не затекшие ноги и руки. Затем снимают с головы мешок. Тусклый солнечный свет врезался в глаза острым ножом. Но очень скоро он к нему привык.
- Патрик, дай воду.
К его губам приложили горлышко кожаного бурдюка. Вода была отменной. И казалась самой вкусной вещью на свете. Джек пил, жадно глотая, его горло тряслось. А когда закончил, то всё ещё с презрением глядел на Бернарда с бурдюком в руках. Даже немного оскалился. Капля доброты не исправит содеянное.
- Не рычи, щенок, - скрипуче хмыкнул Бернард. – Если будешь хорошим мальчиком, то всё будет по-хорошему. Если будешь рычать, клацать зубами и мешать нам работать – всё будет очень и очень плохо.
Джек не изменил выражения лица. Не пошевелился. Затёкшее тело болезненно ныло. Но сидеть было лучше, чем лежать.
- Вот и славно, - подал голос Патрик. – А мне кажется, тут дрессировка будет вполне себе удачной. А? Что скажешь?
Перри не ответил. Бернард снова хмыкнул.
- Главное научить его, когда нужно показывать зубы. И чью руку кусать можно, а чью нельзя. Эй, ты, - охотник резко наклонился вперед. Метнул руку и та, как змея, впилась в его волосы, больно потянула на себя короткую чёлку. Джек зашипел. Их глаза встретились. Яркие янтарные его – с колючими бледными, похожими на рыбьи, охотника. – Я надеюсь, мы друг друга поняли, щенок.
Джек ничего не ответил. Ибо за то, что ему хотелось сказать, Бернард бы его сразу полоснул по горлу.
Они ехали дальше. Солнце уже начинало клониться к горизонту. Джек не узнавал проплывающие перед глазами места. Люди говорят, лес всегда кажется одинаковым. Но вовсе не для того, кто умеет различать самые тонкие запахи и звуки. И сейчас они определенно были очень далеко от родных краёв.
Леса постепенно сменились полями. На пути они встретили несколько телег и карету. Видя экипаж на горизонте в первый раз, Бернард снова надел упирающемуся Джеку на голову мешок и закопал его в сено. На второй раз Джек попросил не надевать мешок. На третий лёг сам.
Смиренность – вот какую тактику поведения он выбрал. До поры до времени. Тем более, ситуация складывалась так, что не оставляла выбора из большого количества вариантов.
К полуночи повозка остановилась у одинокого постоялого двора. Бернард потянулся, хрустя запястьями. Видно, задремал, разморенный вечерней прохладой.
- Перри, выясни, есть ли пара свободных комнат.
- А с этим что делать?
Перри кивнул головой в сторону оборотня.
Тонкие обожжённые губы Бернарда растянулись в кривой ухмылке. Он пнул пару мешков ногой, выискивая какой-то конкретный. И когда нашел тот, достал из него цепи с кованым шипастым ошейником – Джек невольно скрежетнул зубами. А потом всё так же смиренно дал себя заковать. Сперва плотной удавкой обвился вокруг шеи ошейник. Затем наручники на запястьях сменили срезанные веревки. Ноги ему освободили полностью, но толку от этого оказалось мало. При первой же попытке встать на ноги – когда Бернард сильно потянул за цепь, приказывая слезть с повозки – Джек упал. Лицом в грязь. Ноги его совсем не слушались. Руки тоже ещё не отпустило. В прочем, внутрь его всё равно не повели. Его, как и положено цепному псу, оставили снаружи, прицепив к коновязи. Рядом с их распряженным мерином. Джек, в прочем, не возражал.
Вскоре приехали и другие. Кто верхом, кто в группе. Кто пришёл пешком. От всех, как от одного, несло тем же, что и от Бернарда: порох, сталь, крепкий запах странных трав и кожи. На Джекила никто не обращал внимания. Будто его и не было. И он несказанно был этому рад.