За громким треском дерева в камине, смехе, стуке кружек о столы и гомоне, сменившемся распеванием песен, он совсем не мог разобрать, кто о чём говорит. Уставшая голова подводила его. Слух не работал так, как надо. А сознание постепенно уплывало. Джек всё ещё чувствовал, как слабость разливается по телу. Несмотря на то, что хотя бы мог как следует шевелить руками и ногами, без противного ощущения, будто они ему не принадлежат.
Холодно ему не было. Несмотря на то, что к ночи земля начинала промерзать. Глядя на звёзды, Джек задумался о Бруно. О том, хорошо ли ему там, вверху. Задумался так же и о Нике. О том, что его наверное уже ищут и обязательно попробуют вызволить. Думал о том, что хотел бы попросить прощения за все свои выходки и стать куда лучшим приемным сыном, чем был.
Думал о могиле матери, которую ещё хотя бы раз хочет посетить. Думал о многом. Прежде чем глаза его окончательно закрылись, а разум провалился в сон. И впервые за практически всю жизнь, спал Джек совсем без сновидений.
А потом настало утро. С ведра воды, прилетевшей в лицо и окатившей с ног до головы. Джек проснулся мгновенно. И закричал, забился, будто пойманная птица. Совсем забыв о путах, на него надетых. А зря. Горло сдавило так, что на пару мгновений он не мог вздохнуть. И жуткая боль пронзила его, повествуя и разорванной на запястьях коже. Затем стало легче. Несмотря на смех, который его реакция вызвала у остальных. Полукругом над ним склонились охотники. Бернард тоже был среди них. Судя по впавшим глазам и чёрным кругам под ними, его ночь была бурной.
- Хорош, - сказал кто-то с длинными серыми волосами, заплетенными в косу и связанными лентой.
- Где такого раздобыл? – добавил второй, с животом больше, чем у коня. Джек мельком подумал, как нелегко ему наверное сражаться, будучи в плохой форме.
Бернард шумно втянул ноздрями воздух. Его взгляд был полон немой гордости. И ему явно льстило, что приобретение оценили.
- Был ничей. Теперь мой.
- Когда укушен?
Бернард замолк и задумался. Затем взял Джека за плечо, грубо на себя потянул, разрывая горло ночной рубашки, оголяя шею, плечи и ключицы.
Укусов не было.
Руки и ноги так же чистые. Потянув рубашку вверх, он осмотрел живот.
Сзади послышался свист.
- Чистокровка?
Охотник фыркнул. И снова дернул рубашку, чтобы осмотреть плечи.
Укуса действительно не было. И никто из них ещё не знал, во что им это обойдётся.
К обеду следующего дня они были на месте. Джек не знал, где именно, но понял, что это конец их пути. Перед ними открылась маленькая, искусственно выстроенная деревушка. Всего несколько домов, возведённых наспех и не слишком аккуратно. Они покосились от плохой погоды. Кое где на дереве пророс мох и плесень. Но никого из местных это не волновало. Ибо венцом всей задумки были не дома.
Это была большая арена, накрытая куполом из стальных прутьев и сетки. За её пределами были места для посадки зрителей. В три яруса. Внутри же не было ничего, помимо ворот для входа-выхода, нескольких ям, стоек для оружия и отвратительных, пропитавших землю чёрных пятен.
Джек сразу догадался: кровь. И так же догадался, зачем его сюда привезли. А вечером подтвердил свои догадки.
Это были не те охотники, которые убивали подобных ему существ. Эти стравливали их между собой и ставили на то, чей выживет. И сегодня была его очередь. Он – чемпион Бернарда. Как бы ему это ни претило.
Его переодели. Вместо порванной ночной рубашки надели кожаные штаны за заклепками на бедрах и его же мягкие сапоги. Тяжелый ремень сильно сдавил талию. На высоком и жилистом Джеке всё это смотрелось неправильно и нелепо. На запястья легли наручи с кольцами – в случае чего, к ним можно было прикрепить цепи. Ошейник с него не сняли. Цепь удлинили, добавив с десяток звеньев. Так просто оборотней никто гулять не отпускал. Их везде водили на цепи. Как настоящих псов.
Вечером был первый бой. Не на арене, а на поле возле деревни. Цепь Джека пригвоздили к земле толстым колом. Перри держал за ошейник пса. Он был похож на того, которого держали братья Баттокс. И Джек невольно хмыкнул без злобы. Ему показалось, что это было целую вечность назад.
Тот пёс был злым. Этот – ещё хуже. Едва Перри отпустил ошейник, как зверь сорвался в бешеный бег и, брызжа слюной, полетел в атаку. Джек попытался бежать. Дернул цепь на себя, но только сорвал кожу на горле. Не тот сейчас случай, когда бы он смог вырвать из земли метровый зубатый кол и унестись с тяжёлой цепью.
Пёс приближался.
- Не надо! – успел он крикнуть, прежде чем пес вцепился ему в лодыжку. И рванул плоть. Джек закричал. Боль пронзила ногу, на землю брызнула кровь.