Толпа ревела. Они били палками по клетке, провоцировали. Но они не сражались.
И тогда полетел первый камень. Он не попал. Попали несколько следующих. Один угодил в ногу. Джек зашипел, хотя почти не заметил боли. И тут парень ударил мечом наотмашь.
Джек легко ушел от удара, поднырнул под меч и тут же встал в полный рост, возвысился над мелким вором. Но не ударил в ответ. Ни второй раз, ни третий. Он лишь уворачивался и не атаковал.
Толпа ревела. Летели камни. Никому не нравилось подобное зрелище. Толпа хотела крови. Крови и битвы.
Но они не дрались. Они пытались оттянуть неизбежное, которое все равно наступит.
И оно наступило. Всё произошло странно, внезапно и быстро.
Джек выбил меч из дрожащих рук вора, откинул его дальше к сетке. И почти не заметил блеснувший в воздухе нож. Отвернулся спиной. Поднял руки, подначивая толпу. Камень ударил его по голове, заставил пошатнуться.
А потом резкая боль пронзила бок. Джек упал на колени, шумно вздыхая. Кровь хлынула на припорошенную снегом землю.
Люди кричали. Боль пронзила его тело ещё раз. И ещё. Роняя слёзы, воришка бил его ножом в грудь до тех пор, пока его руку не перехватила другая. Бернард грозно возвышался над ним. Сжал запястье с такой силой, что затрещали кости.
Толпа ревела. Джек её почти не слышал. Он слушал другое. Как Бернард даёт звонкую пощечину парню, хватает его за волосы и вытаскивает с арены. Грубо нарушая главное правило: живым отсюда должен уходить лишь один.
Последнее, что Джек услышал прежде, чем потерять сознание, были слова Бернарда:
- Ты – мой. Никому не позволю.
И как кто-то берёт его за плечи. И как земля под ногами куда-то уходит.
***
Тишину разорвал чей-то шёпот. Он говорил ему встать, говорил собраться. Но Джек не мог. Смутное воспоминание резануло догадкой. Тихий и ровный, спокойный голос. Он не слышал мать уже так давно…
Но затем его сменил грубый холодный голос Бернарда. И удар по щеке.
Теперь Джек очнулся. Он лежал на голой земле, вслушивался в биение собственного сердца. Тук-тук, тук-тук, спокойно говорило оно. Почему-то болел глаз. Всё лицо словно искусали пчёлы. Поводив языком во рту и почувствовав кровь, Джек догадался, что этот удар по щеке не был первым. И последним тоже не будет.
Охотник злился. Он рванул на себя ошейник, впиваясь в него пальцами до побелевших костяшек. Затем кинул оборотня обратно на землю.
- Чемпион! – рычал Бернард, и его голос всё больше походил на звериный. – Чистокровный! Ты – кусок…
Договорить он не успел. Всё случилось быстро.
В руках у него был нож. Тот же или нет – Джек не знал. Он воспользовался тем, что его оставили на земле. И цепь, к которой он уже привык, свободно валялась рядом.
Не та лунная фаза, - мелькнуло у него в голове. Но он хотел жить.
Джек вскочил на ноги так резво и резко, что охотник пошатнулся. Инстинктивно он сильнее перехватил нож и попытался ударить, но не успел. Взяв цепь в руки, Джек размахом обкрутил её вокруг шеи Бернарда, затем прыгнул и ударил его ногами в грудь.
Охотник упал, хватая ртом воздух. Джек уже склонился над ним. Нож жалко вошёл ему в бедро, но оборотень почти не почувствовал этого. Ему куда больше нравился хрип, с которым Бернард пытался схватиться за цепь, затянувшуюся на горле.
Охотник хрипел. Хватался руками. Даже пару раз ударил Джека в бок. Не до конца зажившие раны снова закровоточили. Заболели. Засаднили. Джек сжал зубы. До боли. До скрипа.
- За Анмьенму, - вдруг зашептал он. – За Николаса.
И натянул цепь. Хватка Бернарда на его руках ослабла. Он хрипел и синел, а его глаза наливались кровью. Под цепью на горле разливался сочный кровоподтёк.
- За меня.
Цепь с хрустом сломала кости. Охотник затих. Всё кончилось.
***
- Ты сбежал, - констатировала Эструсса. Джек неуверенно кивнул головой.
- Патрик видел, что я делаю. Он видел, но не подошёл. Не пытался остановить меня. Он будто знал, что я сделаю. Что я не захочу останавливаться, если попробую выбраться. Он будто… Не знаю. Мне кажется, он хотел, чтобы я сбежал. А может чтобы убил Бернарда. Иначе почему не помешал? Почему не отогнал меня от него?
- Ты знаешь.
Оборотень вздохнул. Накрыл своей ладонью её руку. Она даже не дрогнула.
- Мне кажется, я совсем ничего об этом мире не знаю. Но одно… Одно не даёт мне покоя: а если бы я был просто человеком? Что было бы? Какой была бы моя жизнь?
Эструсса оживилась.
- Хочешь знать?
Она обогнула его и села напротив, поджав под себя колени. Её глаза загорелись странным огнём, что не только завораживало, но и пугало. Она протянула руку, почти касаясь лба Джека. И в тот момент, выдохнув, он сказал: