Сейчас Эсси многое бы отдала за пару яблок. В её распоряжении были лишь причудливые белые цветы, оккупировавшие вход в пещеру. Они разрастались, пустили оплетшие вход лозы и даже поднялись на склон горы, впиваясь в камень плотными зелёными струнами. Эсси собирала самые крупные из цветов, отрывала лепестки и сьедала их, не забывая смаковать сладкий цветочный нектар. Это притупляло голод, но почти не насыщало.
Позже она поймёт, что то был голод несколько иного характера. Не столько физического, сколько духовного. И в те редкие моменты, когда Эсси отключала голову, сосредотачивалась, прислушивалась и обдумывала всё произошедшее - тогда она переставала чувствовать что-либо похожее на низменные человеческие потребности. А душу её наполняло умиротворение и покой.
Первое время она боялась покидать пещеру. В первую очередь, ей хотелось верить и думать, что всё-таки это не было сном. Что вот-вот её здесь найдут, заберут и отнесут ровно туда, откуда забрали. Что когда-нибудь они вновь встретятся и лишь посмеются над произошедшим. Конечно, если такие, как Тень, умеют смеяться. В этом она сомневалась даже больше, чем в своём возможном спасении.
На утро третьего дня Эсси отчётливо осознала: никто не придёт. И спасение - дело лишь её рук. Проблема лишь в том, чтобы правильно пересечь выжженную пустыню. Выйти к той части леса, которая покажет ей тропинку к дому. Вторая проблема - в том, что она никогда не заходила так далеко, никогда не бывала в этих местах. И, как следствие, понятия не имела, что, куда и как ей нужно идти.
Но идти нужно. И это, пожалуй, единственное, что Эсси знала наверняка. Ей не думалось о том, чтобы не дойти. Она видела впереди лишь возможность. А когда произнесла это слово вслух - одними губами - что-то едва ощутимое заскреблось внутри. На самой границе ощущений.
Сегодня солнце было мягче. Но всё такое же жаркое. “Середина лета скоро”, подумала девочка. Она не без усилия оторвала от стены несколько лоз и починила сандалик. Потому что идти босиком через неизвестные места в планы входило, а вот идти через них босиком - уже нет.
Покинув пещеру, Эсси не без удивления обнаружила полностью заросший вход. Изнутри ей казалось, будто цветочная лоза образовала подобие занавески, но снаружи выглядело так, будто они защищали сакральное место, словно щит. И она осталась более чем уверена, что внутрь они её уже не пропустят. К сожалению. При взгляде на закрытый зеленью вход пещеры в груди у Эсси возникло какое-то странное щемящее чувство, означавшее, что вряд ли она когда-либо ещё сюда вернётся.
Всё это быстро прошло, как только сбоку от входа, по левую сторону, она заприметила первый шаг на пути к своему спасению. Под сочным зелёным листом, размером в несколько её ладоней, наливались соком крупные чёрные ягодные гроздья. И Эсси не собиралась уходить, пока не разберётся с ними. Здесь и сейчас.
Странное дело, - думалось ей. Пока она сидела на земле и уплетала ягоды за обе щёки, то вспоминала прошедшее. Тогда ей казалось всё таким брошенным, безжизненным и мёртвым. А сейчас она сидела на высокой траве, подмяв её ногами, разглядывала разросшиеся цветы, стебли которых доходили ей до пояса, и не могла понять: как она всего этого не заприметила, когда Тень её принёс?
Догадка резанула сознание, словно нож: она не заметила, потому что замечать было нечего. А сейчас ещё и видела, что всё это росло лишь вокруг пещеры. Там, где она провела последние несколько дней. Там и только там.
Ягодный обед насытил её. А солнце и жара разморили. Эсси не заметила, как закрылись глаза, а тело опустилось на траву. Во сне она летела над высокими сводами гигантских домов с острыми железными башнями, украшенными яркими красными флагами. Кто-то внизу кричал, махал руками и подпрыгивал, но она не могла ни расслышать, ни увидеть, кто это и что они кричат. Рядом с ней вальяжно проплывал огромный перетянутый лентами шар. В пристегнутой к нему снизу корзине тоже кричали и махали руками люди. Затем они превратились в цветы, их лепестки осыпались, ветер подхватил и унёс туда, куда одному ему известно. Один из лепестков, приземлившись на нос, сильно щекотал.