Во сне мы всё принимаем за чистую монету, даже не задумываясь о нереальности происходящего. Мы просто проживаем его. Вновь и вновь. В редких случаях бывают проблески сознания, но этого хватает лишь чтоб под другим углом взглянуть на действия. А если часто сниться один и тот же сон и при этом очень ярко и реалистично, то невольно проникаешься всеми чувствами и веришь в подлинность окружающего мира. И порой не всегда получается вырваться из объятий грёз.
Я говорил со своими сослуживцами о своих снах. Кто-то восхищался, кто-то отмахивался. Не всем снятся сны, не все понимают их значимость. Впрочем какая в них значимость? Просто отображение того, что могло быть, то что было и то, чего никогда не случиться. Во снах материализуются страхи и мечты, а порой всё сразу. Не помню когда это началось, но точно знаю, что чем дальше, тем интереснее становилось. Я убивал негодяев, спасая при этом хороших людей. Освобождал мир от деспотического психопата и возвращал власть народу. Точнее стремился к этому. На деле победы как таковой никогда не было. Чаще всего приходилось укрываться от преследования и спасать друзей, которые попадались на глаза ППС. И если поначалу это нравилось, то потом всё надоело. Я начал уствать. Мои сны всё меньше приносили удовольствия и всё больше утопления. Я не высыпался, не отдыхал по ночам. Просыпался страшно уставшим. Меня это угнетало.
- Тебе нужно активнее заниматься с новобранцами, - советовали мне сослуживцы, с улыбкой на лице, - Занимайся наровне с ними, если хочешь отдохнуть от досаждающих картинок в голове. Чем сильнее устал, тем крепче будет сон.
Вот после этих слов я и стал активнее заниматься, что привлекало внимание старших офицеров. Меня хвалили мужчины и стреляли глазками женщины. С одной из проезжавшей мимо, имеющая звание лейтенант, была короткая интрижка. Началась быстро, закончилась внезапно. Но это отдельная история, полная страсти и приключений, не касающихся моих снов.
- Сто грамм водки перед отбоем, - рекомендовал друг, старший прапорщик Кашеваров, - И всё будет хорошо.
Этот совет тоже работал хорошо, но с небольшим нюансом. После выпитого мне могло что-то сниться, но это было ненавязчиво и казалось немыслимым бредом. Правда утром потом не всегда хотелось активно заниматься с новобранцами. И самочувствие такое, что не до физической нагрузки. В итоге следующая ночь, после спиртного, становилась ещё длиннее и утомительней морально. Короче трудно мне было, но ко всему можно привыкнуть. И я привык. Ну сны, ну неприятные, ничего страшного. Но однажды случилось нечто весьма непонятное. Хорошо отличившихся рядовых солдат отправили в увольнительную. В город. Меня поставили старшим и дали задачу сопроводить молодых. Мои подопечные пожелали сходить в кафе, затем в бильярд. Гуляли на широкую руку. Напившись пива они изрядно осмелели и возомнили себя непобедимыми защитниками родины, которым все должны. Вот тут-то и должен был вступить я. Сцепившихся с гражданскими солдат пришлось оттаскивать чуть ли не за уши. Некоторые понимали меня после убедительных слов, некоторым пришлось дать по шее. Но в конце концов рядовой Дзюба перешёл все границы и завязалась драка. Я перестал сдерживать своих ребят, посулив им, про себя, что на построении им обязательно достанется. И, возможно, так бы всё и было, но в драку втянули и меня, после чего всё пошло наперекосяк. Мой уровень боевой подготовки позволял справляться с противником не в ущерб себе. И мы даже начинали теснить гражданских, но что-то пошло не так. Я не понял что именно. Возможно кто-то подоспел на помощь нашим противникам, а может это у них самих нашлось какое-то оружие. Ничего не помню. Последнее, что осталось в памяти того вечера это представший передо мной высокий человек с чем-то тяжёлым в руках. Кажется то была бита, конец которой был воспламенён. Помню как один из рядом стоящих со мной солдат отправился в нокаут. Следующим был я. От одного удара у меня опали руки, а после второго зазвенело в голове. Да так зазвенело, что мне показалось как пламя факела перекинулось прямо на меня. Огонь сжёг остатки волос и углубился внутрь черепа, выжигая всё изнутри. Голова вспыхнула и ничего кроме огня не оставалось в этом мире. Да и мира, собственно, не осталось в тот момент. Сколько я пролежал в беспамятстве на той улице неизвестно. О нас позаботились медики и отвезли в военный госпиталь. А пока я был без сознания, в моей голове, всё это время, блуждал огненный шар. Он бился о внутренние стенки черепа, пытался сломать кость, вырваться наружу. А когда наконец вылетел, в виде огненной птицы, оставляя за собой шлейф дыма и огня, превратился в человека с красными волосами. Он вознёсся надо мной, простёр руки и завис. В каком-то смысле в нём я видел себя, но то был другой человек. Незнакомый, но такой реальный…