В воздухе повисло тяжёлое, отвратительное слово: предательство. Грей закрыл глаза на секунду. Когда открыл, в них был уже не просто холод, а абсолютный, безжалостный нуль.
— Два приоритета, — произнёс он, и каждый звук падал, как приговор. — Первое: люди. В живых их, скорее всего, уже нет. Но мы должны быть уверены. И если нет — найти тела. Для семей. Второе: груз. Вернуть или уничтожить. Он не должен всплыть на чёрном рынке под нашим клеймом.
Он повернулся к Боцману.
— Собери группу. Самых проверенных. Морских. Тех, кто знает те острова. Минимум шума, максимум эффективности. Готовность — через два часа. Выдвигаетесь на «Молнии», она быстрая и незаметная. Задача — разведка бухты. Без контакта, если можно. Фотографии, сигналы, любые следы наших кораблей или груза.
— Есть, — кивнул Боцман и немедленно вышел, чтобы собирать команду.
— Лев, — Грей перевёл взгляд на логиста. — Продублируй все текущие маршруты. Всем капитанам — режим полного радиомолчания и смена заранее оговоренных точек рандеву. До выяснения обстоятельств.
— Уже делаю.
— Агния, — его взгляд стал пронзительным. — Копай глубже. Все, кто имел доступ к деталям этого рейса. От планировщика до грузчиков. Финансовые потоки, связи, любые аномалии в поведении за последний месяц. И найди всё, что можешь, о текущем местоположении главарей «Стального Кулака». Хочу знать, где они были сегодня утром.
— Поняла.
Когда все получили задания и центр снова погрузился в напряжённую работу, Грей отошёл к окну, выходящему во внутренний двор. Там, в тени, стоял его чёрный мотоцикл — символ недолгой свободы, которая теперь казалась такой далёкой. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. В его отражении в тёмном стекле было лицо не восемнадцатилетнего парня, а полководца, на которого обрушилось предательство и война. Натцу подошёл к нему, держа в руке таблетку и стакан воды.
— Не поможет, — буркнул Грей, не отводя взгляда от окна.
— От головной боли поможет, — настаивал Натцу. — А твоя голова сейчас — наш главный актив. Не дай ей треснуть.
Грей медленно повернулся, взял таблетку, проглотил, запив водой. Его движения были механическими.
— Они могли убить двадцать семь человек, Натцу. Моих людей. Из-за денег. Из-за амбиций. Из-за чьей-то трусости.
— Мы это выясним. И ответим.
— Ответим, — без интонации повторил Грей. Он снова посмотрел на карту с двумя красными точками. Они горели, как открытые раны. — Но сначала нужно найти правду. Или то, что от неё осталось.
Он вернулся к карте, снова превратившись в центр этой бури — холодный, расчётливый, неумолимый. Но Натцу видел едва заметную дрожь в его руке, когда тот брал стилус, чтобы сделать пометку на карте. Дрожь не страха, а сдерживаемой ярости и боли. Игры кончились. Началась война. И Грей, только что получивший права на вождение мотоцикла, теперь должен был вести своих людей через гораздо более тёмные и опасные воды. «Молния» — длинная, низкая, стремительная тень — рассекала ночную воду без огней, подчиняясь лишь приглушённому рокоту подводных двигателей. Грей стоял на носу, в чёрной непромокаемой куртке с капюшоном, его лицо освещалось только холодным свечением экрана планшета с картой. Он был здесь не как босс, отдающий приказы из кабинета. Он был здесь как часть команды. Как главный актив и самый большой риск. Боцман, управлявший судном, кивнул в сторону темнеющего впереди берега.
— Бухта за этим мысом. По данным спутника — активность есть. Тепловые сигнатуры.
— Глушилки готовы? — тихо спросил Грей, не отрывая взгляда от карты.
— На полную мощность. Ловить будут только наши частоты. На минуту.
«Молния», почти бесшумная, обогнула скалистый выступ. Бухта открылась перед ними — узкая, тёмная, как пасть. И в её глубине, пришвартованные к импровизированному причалу, стояли они. «Нептун» и «Волна». Их силуэты, знакомые до боли, казались неестественно неподвижными, поникшими. На палубах не было привычных огней работы. Только несколько тусклых точек — вероятно, фонари захватчиков. Но это было не самое страшное. Грей поднял бинокль с ночным видением. Зелёное изображение было чётким, леденящим.
— Боцман, левее. У скалы.
Там, на мелководье у берега, лежала на боку ещё одна, меньшая тень. Обломки катера. Их катера. Того, на котором пыталась уйти или оказать сопротивление, вероятно, часть команды «Волны». Корпус был разворочен — следы от крупнокалиберного огня. Воздух словно сгустился. Никто не произнёс ни слова. Все и так всё видели. Видели следы боёв на бортах «Нептуна» — тёмные подпалины от взрывов, сколоты краска. Видели чужих людей с автоматами, лениво расхаживающих по палубе «Волны». Видели, что грузовые люки на обоих кораблях распахнуты. Груз либо выгружали, либо уже выгрузили. Грей медленно опустил бинокль. Его лицо в темноте было неразличимо, но напряжение, исходившее от него, было плотным, как туман.