— Снимаем, — произнёс он глухо. — Все ракурсы. Номера, лица, вооружение, следы на кораблях. Каждую деталь.
Оператор с камерой с длиннофокусным объективом начал тихую, методичную работу. Щелчки затвора звучали призрачно в ночной тишине, нарушаемой лишь плеском воды и далёким смехом с одного из захваченных судов. Грей смотрел на обломки своего катера. Его люди пытались прорваться. И их расстреляли. Он представлял это: ночь, паника, рёв мотора, взрывы трассирующих пуль, крики… Его челюсть напряглась до боли.
— Босс, — тихо позвал его Боцман, указывая на берег. Среди деревьев виднелось несколько строений, тоже освещённых. И там, у самого крупного, стояли несколько внедорожников. Один из них — бронированный, дорогой, узнаваемый. Тачка одного из ближайших подручных главаря «Стального Кулака», Леонида по кличке «Батя».
Так худшие подозрения подтвердились. Это была не случайная атака пиратов. Это была спланированная операция врага. Скорее всего, с внутренней помощью. И она уже унесла жизни.
— Достаточно, — сказал Грей, когда оператор закончил. Его голос был безжизненным, как сталь. — Отходим. Тише.
«Молния», как призрак, отступила из бухты. Только когда они вышли в открытые воды и включили ход, Грей позволил себе сдвинуться с места. Он прошёл в маленькую каюту, сел на жесткую скамью и уставился в стену. В его руках был планшет с только что сделанными фотографиями. Доказательства. Могильные плиты для двадцати семи человек и объявление войны для него лично. На обратном пути он не сказал ни слова. Он просто смотрел в темноту, а в его голове уже выстраивались схемы, раскладывались по полочкам варианты ответа. Но за всей этой холодной логикой бушевала чёрная, безмолвная ярость. Ярость за преданных, за убитых, за нарушенные правила их жестокого, но имеющего свои законы мира. Когда они вернулись в штаб и сошли на причал, Грей уже не был тем парнем с мотоциклом. Он был калькой. Той самой, что используется для расчёта траекторий пуль и планирования возмездия. Он посмотрел на Боцмана.
— Собери всех старших. Через час. В ситуационном. И приготовь ребят. Всё, что плавает и стреляет. Война только что перестала быть холодной.
Он пошёл вперёд, его мокрая от морских брызг куртка тяжело свисала с плеч. За спиной у него оставалась тёмная вода, уносящая с собой последние иллюзии о возможности какого-то иного, более простого существования. Он шёл навстречу той части своей жизни, которую ненавидел больше всего. Но от которой не мог и не смел убегать. Потому что теперь он был должен. Двадцати семи голосам, которые больше никогда не заговорят. Час спустя, когда в ситуационном центре кипела работа, а старшие сотрудники пытались понять, куда исчез босс, Натцу нашёл записку. Она лежала на кресле Грея, аккуратно сложенная пополам, без обратного адреса. На листке — его чёткий, угловатый почерк:
«Всем. Приказы в файле «Гром-2». Исполнять без обсуждений. Не искать. Если не вернусь к рассвету — протокол «Феникс» активирует Лев. Натцу, следи за ними. И за моим мотоциклом. Не давайте ему пылиться. Г.»
В файле «Гром-2» был детальный, пошаговый план ответного удара. Время, координаты, распределение сил. И первым пунктом значилось: «Диверсионная группа «Призрак» выдвигается к бухте №7. Цель — скрытное минирование подходов к кораблям и складам. Ожидать мой сигнал или отсутствие связи к 05:00 для подрыва.» Он уехал один. Не на мотоцикле. На старой, бесшумной моторной лодке, которую хранили для крайних случаев. Он знал, что его ждут. Расчет был на дерзость. На то, что его враги ожидают переговоров, угроз, подхода флотилии. Но не явления одного, безоружного (казалось бы) семнадцатилетнего парня в самое логово. Лодка коснулась галечного берега в двухстах метрах от того места, где они были прошлой ночью. Грей вышел, даже не привязав её. Он шёл по направлению к лагерю «Стального Кулака» спокойно, почти прогулочным шагом, руки на виду. Его заметили почти сразу. С чащи раздались щелчки затворов, на него легли лазерные целеуказатели. Он не остановился.
— Руки за голову! На колени! — прокричал чей-то грубый голос.
— Я к вашему боссу, — ответил Грей, не повышая тона, продолжая идти. — Если вы его не предупредили о моём визите, он вас за это съест.
Его провели через периметр. Обыскали грубо, нашли только нож в сапоге, который конфисковали. Ни оружия, ни проводов, ни следов взрывчатки. Он шёл мимо костров, мимо своих захваченных кораблей, мимо грузовых контейнеров, уже частично вскрытых. Лицо его было каменным. Главная «палатка» оказалась капитальным бункером под маскировочной сеткой. У входа его ждали двое рослых охранников. Они молча открыли дверь. Внутри пахло дорогим табаком, коньяком и влажным бетоном. За столом, заваленным картами и бутылками, сидел Леонид «Батя». Человек лет пятидесяти, с лицом, изрезанным шрамами и жизнью, и с холодными, как у змеи, глазами. Увидев Грея, он медленно убрал ноги со стола и ухмыльнулся.