— Босс. Всё чисто. Разведка доложила с опозданием, но успели. Они хотели прорваться через чёрный ход, подрывом. Не вышло. «Кузнец» заранее вывел из строя их подрывника, ещё когда тот монтировал заряд — у нас на крыше уже были свои наблюдатели. Отбили. Их потери — два тяжелых, трое лёгких. Наши — царапины. Территория очищена.
Грей молча кивнул. Слова застревали в горле. Он смотрел на Сергея, на этих людей за его спиной, которые теперь, закончив работу, поворачивались, и их взгляды встречались с его. В этих взглядах не было вопросов. Не было ожидания похвалы. Была... уверенность. Уверенность в том, что они сделали то, что должны были сделать. Защитили свой дом. Натцу, в расстёгнутом халате поверх пижамы и с аптечкой в руке, вышел из бокового коридора. Он окинул взглядом сцену, Грея, и его губы дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.
— Ну что, «совёнок»? Видишь, как твои птенцы защищают гнездо? А ты тут босиком, с игрушкой, — он кивнул на пистолет.
Грей медленно опустил оружие, безопасность. Холод от кафельного пола наконец добрался до его босых ног, заставив вздрогнуть.
— Они... — он начал и замолчал, не находя слов.
— Они свои, — просто сказал Натцу. — Прошли огонь. Не наш, а свой, прошлый. И теперь этот огонь обратили против того, кто его разжёг. Ты не принял лавину, Грей. Ты дал ей направление. И она понесла тебя вперёд, а не раздавила.
Из толпы новичков вышел «Кузнец». Подошёл к Грею, не смущаясь его вида. В его руке был не карабин, а отвёртка — видимо, только что что-то чинил.
— Босс. У них была одна тактика — шум и ярость. Больше не придут такими. Но укреплять периметр надо. У меня есть идеи.
Грей смотрел на этого могучего, серьёзного мужчину, который месяц назад боялся, что его здесь же расстреляют как шпиона. А сейчас предлагал идеи по укреплению их общего дома.
— Хорошо, — наконец выдавил Грей, и его голос звучал сипло от невысказанных эмоций. — Утром. В моём кабинете. Все, кто отвечал за оборону.
«Кузнец» кивнул, коротко и деловито, и вернулся к своим.
Грей остался стоять посреди опустевшего холла. Шум стих. Наступила тишина, нарушаемая лишь шипением поливальной машины где-то вдалеке и сдержанными разговорами его людей за дверью. Он ошибался. Страшно ошибался. Лавина не была угрозой. Она была... силой. Силой, которая сама нашла его и теперь сама встала на его защиту. Ему не пришлось её останавливать. Ему нужно было просто... не мешать. И дать ей понять, куда направить свой разрушительный порыв. Он медленно повернулся и пошёл обратно в свои покои. По спине пробежала дрожь — не от страха, а от странного, почти мистического облегчения. Самый большой его кошмар — быть раздавленным последствиями собственной человечности — только что рассыпался в прах перед его глазами. И на его месте возникло нечто новое, прочное и пугающее своей сплочённостью. Он лёг в постель, но уже не мог уснуть. Глядел в потолок, слушая, как вдалеке, за стенами, новые голоса его «семьи» спокойно и деловито восстанавливали порядок. Порядок, который они теперь защищали как свой. И впервые за долгие месяцы Грей почувствовал не груз на плечах, а... странную, зыбкую опору под ногами. Опоре тоже можно было не доверять. Но пока что она держала. Крепко.
Следующее утро. Кабинет Грея. Свет проникал в кабинет косыми, пыльными лучами, высвечивая частицы пыли, всё ещё витающие в воздухе после ночного взрыва. Грей сидел за столом, сгорбленный над кипой бумаг. Под глазами — тёмные круги, пальцы слегка дрожали от пережитого адреналина и недосыпа. Чашка с остывшим кофе стояла нетронутой. Он пытался вникнуть в отчёт о поставках, но цифры расплывались перед глазами. В ушах всё ещё стоял тот сдавленный хлопок, а перед глазами — яростные, преданные лица новичков в свете аварийных фонарей. Но сквозь призму усталости и шока постепенно пробивалось иное осознание. Тишина. Не мёртвая, пугающая тишина после бойни, а... живая, деловая тишина восстановления. Из-за закрытой двери доносились звуки. Не грохот и крики, а совсем другие: Скрип тележки. Приглушённые голоса: «Держи тут. Нет, левее. А шпаклёвка есть?» Ровный гул шлифмашинки. Спокойный, командный голос «Кузнеца»: «Балку проверить надо. Виброудар мог ослабить. Ты, с гидроуровнем, иди сюда». Смех — короткий, сдержанный, но настоящий. Кто-то что-то сказал, и люди рассмеялись, снимая напряжение.