Мэтью отошел от стола, возможно, намереваясь, отвлечь ненужное внимание окружающих. Я вытер тыльной стороной руки липкий соус со щеки, не в силах сдержать тихий смех.
Эш снова хлопнула меня по плечу.
— Это не смешно! — она встала, и ее руки дрожали. — Не могу поверить, что ты находишь это смешным.
— Так и есть, — пожал плечами я, взяв бутылку с водой.
Собственно, мы это вполне заслужили. Взглянув в сторону, я обнаружил, что Ди испепеляла меня взглядом.
— Ди…
Она поднялась, и ее глаза блестели от слез.
— Не могу поверить, что ты мог так поступить.
— А чего ты ожидала? — вскинулся Эндрю.
Она пригвоздила его убийственным взглядом и затем перевела эти свои пылающие глаза на меня.
— Ты повел себя мерзко. Пошло и мерзко.
Я открыл рот, но что я мог сказать? Я действительно вел себя мерзко и пошло. Вряд ли я мог как-то себя оправдать.
Ди должна была понимать, что так было нужно, но когда я позже закрывал глаза, я видел боль в глазах Кэт и уже сам не чувствовал уверенности в том, что поступил правильно… по крайней мере, не по отношению к ней.
НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ…
УТРО
Я не был уверен, снилось мне это или нет. Мне не хотелось просыпаться. Я вдыхал что-то невероятно ванильное и персиковое, и этот запах дразнил меня, вторгался в меня.
Кэт.
Только она пахла так замечательно: летом и всеми теми вещами, которых я не мог иметь. Она всем телом прижималась ко мне, а ее рука лежала на моем животе.
Ее грудь равномерно поднималась и опускалась, становясь всем моим миром, и в этом сне — потому что это должно было быть сном, — я чувствовал, как моя собственная грудь подстраивалась под ее дыхание. Каждая клеточка моего тела оживала и загоралась. Если бы я не спал, то уже точно бы принял свою естественную форму.
Мое тело полыхало.
Это был только сон, но чувствовалось все очень реальным.
Не в силах удержаться, я вытянул ноги вдоль ее ног и, зарывшись лицом в ее шею, глубоко вдохнул.
Изумительная.
Безупречная.
Земная.
Дышать становилось труднее, чем я когда-либо мог представить.
Желание волной прокатилось по моему телу — сумасшедшее и поглощающее.
Я попробовал на вкус ее кожу легким прикосновением губ, мимолетным касанием языка. Она казалась идеальной под моим телом. Мягкая во всех тех местах, где я был твердым.
Двигаясь над нею, вдоль нее, я наслаждался теми звуками, которые она издавала, — мягкими, абсолютно женскими, тихими вздохами и стонами, прожигавшими каждую частицу моего сознания.
— Ты идеальна для меня, — прошептал я на своем собственном языке.
Она переместилась, и мне снилось, что она отвечала мне взаимностью, хотела меня, не ненавидела.
Я прижал ее сильнее, и моя рука потянулась под ее майку. Ее кожа казалась шелком под моими пальцами. Нежная. Бесценная. Если бы она была моей, я бы лелеял каждую частичку этой девушки.
И я хотел этого. Сейчас.
Моя рука поднималась все выше, выше, выше.
Кэт всхлипнула.
Сонный туман, окутывавший мое сознание, исчез в ту же секунду, как я услышал этот звук. Каждый мой мускул напрягся. Очень медленно я заставил себя открыть глаза. Передо мной была ее тонкая изящная шея. Кожа кое-где покраснела от соприкосновения с моим шершавым подбородком…
В комнате слышалось только равномерное тиканье настенных часов.
Черт.
Я дал волю своим рукам во сне.
Я приставал к ней во сне.
Я поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз. Ее серые, подернутые дымкой глаза смотрели вопросительно.
Черт. Черт.
— Доброе утро, — выдохнула она, и ее голос был все еще хриплым после сна.
Оперевшись на руки, я приподнялся, но даже сейчас, зная, что это был не сон, не мог отвести от нее глаз. Не хотел. Я ощущал бесконечную жажду в себе, в ней. Жажду, которая заставляла меня склонить перед ней колени, и я хотел этого… я никогда в жизни не хотел ничего больше.
Единственное, что смогло избавить мою голову от вожделения и идеалистичной тупости, так это яркий след, мерцавший поверх всего ее тела. Она выглядела, как ослепительная звезда.
Она была в опасности.
Она была опасностью. Для нас.
Взглянув на нее еще раз, я рванулся из комнаты с нечеловеческой скоростью, с силой захлопнув за собой дверь. Каждый шаг, отдалявший меня от этой комнаты, от той постели давался невероятно трудно и почти вызывал боль.
Завернув за угол, я чуть не врезался в Ди.
Ди недоуменно взглянула на меня, сузив глаза.
— Молчи, — пробормотал я, проходя мимо нее.