Но я уже не чувствовала ничего — ни тяжести тела, вжавшего меня в асфальт, ни кровоточащих ран. Боль уходила, и я уходила вместе с нею. Мы растворялись во мраке…
Вдруг все кончилось. Я услышала, как чье-то тело с размаху ударилось об асфальт невдалеке от меня. Реальность все еще казалась мне чем-то, что происходит в стороне от меня. Где-то надо мной.
Но, жадно заглатывая воздух, кашляя и хрипя, я вынырнула на поверхность из своего забытья. Я дышала!
Кто-то кричал на мягком музыкальном языке, которого я раньше ни разу не слышала, потом слышалась череда ругательств и грохот ударов. Кто-то снова упал — совсем рядом со мной. Я откатилась и почувствовала, как боль снова нахлынула на меня. Но это же здорово! Если я ее чувствую — значит, я жива!
Кто-то дрался. Один поднимал другого и швырял об асфальт с нечеловеческой силой. Невозможной. Нереальной.
Я встала на четвереньки и, сотрясаясь в очередном приступе кашля, застонала.
— Черт! — выругался кто-то рядом.
Вдруг яркая красно-желтая вспышка вспорола тьму. Уличные фонари с треском погасли, и все погрузилось в полный мрак. От боли я даже стонать больше не могла. Я снова согнулась пополам, содрогаясь от болевых спазмов.
Чьи-то тяжелые ботинки, скрипя мелкими камешками на асфальте, приблизились ко мне и остановились. В защитном жесте я вскинула руку, пытаясь удержать на расстоянии их хозяина, кем бы он ни оказался.
— Все хорошо. Он ушел. Как ты? — ужасно знакомый голос. И рука, мягко опустившаяся мне на плечо. — Просто посиди спокойно.
Я попыталась поднять голову, но от тошноты, подступившей к горлу, перехватило дыхание, перед глазами поплыл туман. Перед одним глазом — другой заплыл так, что уже не открывался и невыносимо болел.
— Уже все хорошо.
Тепло ложилось на мои плечи, стекало вниз по рукам до самых кончиков пальцев, струилось успокаивающим, обволакивающим потоком все дальше и все глубже. Так нежит и окутывает мягкое солнце на бескрайних флоридских пляжах.
— Спасибо вам за… — начала было я, но вдруг увидела его лицо.
Высокие скулы, прямой нос, полные губы, яркие зеленые глаза. Это бесстрастное лицо никак не могло принадлежать тому, кто накрыл меня таким теплом.
— Кэт, — тревожно спросил Дэймон. — Ты все еще… со мной?
— Это ты, — только и смогла выдохнуть я, опустив голову.
Дождь закончился.
— Я.
Точно сквозь туман, я видела, как он держит мое запястье. Оно перестало болеть, но от прикосновений Дэймона оставалось странное ощущение. Я дернулась.
— Давай я помогу тебе! — он снова попытался взять мою руку.
— Нет! — закричала я, и боль тут же вернулась.
На несколько секунд он замер рядом со мной, но потом решительно выпрямился:
— Ну, как хочешь. Я звоню в полицию.
Слушая, как он говорит по мобильнику, я старалась успокоить дыхание. Кажется, чуть-чуть получилось.
— Спасибо… тебе, — сказала я сипло. Горло тоже адски саднило.
— Не благодари меня. — Он взъерошил свои волосы. — Черт, это моя вина.
Причем тут он? Какая вина? Я ничего не понимала. Найдя в себе силы, я осторожно подняла голову и посмотрела не него, но тут же в панике опустила взгляд. Слишком жестокий был у него вид, слишком покровительственный. А на крепко сжатых кулаках ни царапины.
— Нравится то, что видишь, а, Котенок?
— Свет… я видела свет.
— Да, говорят, некоторые видят свет в конце тоннеля.
От воспоминания о том, что я только что чуть не погибла, меня передернуло.
Дэймон опустился на колени:
— Вот дьявол. Прости, пожалуйста. Я не хотел — само вырвалось. Сильно болит? Где?
— Вот тут. — Я осторожно коснулась пальцами шеи и поморщилась от боли. — И запястье… наверное, оно сломано. — Я с трудом подняла опухшую, посиневшую руку. — Что это было — какая-то вспышка, какой-то свет?
Он внимательно осмотрел запястье:
— Просто вывих. Или ушиб. Не больше.
— Не больше? Он хотел меня убить.
Дэймон прищурился:
— Вижу. Надеюсь, что он все-таки не изувечил тебя окончательно… Голова цела?
— Кажется, да. Цела.
— Вот и хорошо, — он вздохнул, поднялся на ноги и огляделся по сторонам: — Что ты вообще здесь делала?
— Я… была в библиотеке. — Горло саднило от боли. — И… было не так уж и поздно. Да и город этот, вроде… спокойный. Он подошел и сказал, что у него спустило колесо, что ему нужна помощь.
— То есть ты хочешь сказать, что какой-то странный тип подвалил к тебе на темной парковке, когда вокруг никого, и ты решила помочь ему? Ничего более глупого в жизни своей не встречал! — Он скрестил руки на груди и посмотрел на меня сверху вниз: — Или ты вообще не думаешь о последствиях? Не знаешь, что не следует разговаривать с незнакомцами, даже если они дают тебе конфетку или предлагают взять котенка из их фургона? И если бы я не оказался здесь случайно в нужный момент, вряд ли бы ты вообще могла сказать мне спасибо.