Первая версия полицейских, разумеется, ограбление. Но я ее легко опровергла. Ему не нужны были мои деньги, а то, что он без конца требовал от меня, как раз и доказывает это. Все сошлись на том, что да, он психопат или обычный наркоман в ломке.
После меня полиция переключилась на Дэймона. Оказывается, они уже чуть ли не приятели — один полицейский дружески хлопал его по плечу и улыбался. Очень мило. Только из-за мамы, которая все время мне что-то говорила, я не слышала ни слова.
Убирались бы они все подальше — я так устала!
— Мисс Шварц.
Я удивленно обернулась. Коп — самый молодой из всех — стоял рядом с моей кроватью. Имени его я, конечно же, не помнила, а на жетон посмотреть не догадалась.
— На сегодня мы закончили. Если вы вспомните еще что-то, позвоните нам.
Я кивнула и тут же сморщилась от боли. Кажется, мне вообще не надо шевелиться.
— Солнышко, как ты? — заботливо склонилась надо мной мама. — Пойду найду доктора, тебе нужно обезболивающее. Потерпи немного.
Да, пусть перестанет все болеть. Не могу больше.
— Вам уже не о чем волнова… — хотел попрощаться со мной коп, но вдруг его перебил голос из рации.
— Внимание всем патрулям! Район Вел Сприн Роудс. Внимание всем патрулям! Жертва — девушка. Шестнадцать-семнадцать лет. Неотложная медицинская помощь. Возможен смертельный исход.
Просто совпадение? Маленький город, несколько улиц, один возраст… Этого не может быть!
Я взглянула на Дэймона — он все слышал.
— О, боже, — вздохнул полицейский и нажал кнопку рации: — Патруль 414. Выезжаем из госпиталя к месту происшествия.
Продолжая что-то говорить, он выбежал из палаты. Кроме нас с Дэймоном больше никого здесь не осталось. Он внимательно смотрел на меня. Я отвернулась, пронзенная новым приступом боли.
Через некоторое время в палату вошла мама, а следом за ней — доктор.
— Милая, у доктора Майклза хорошие новости.
— Ну что ж, переломов у тебя нет. И сотрясения мозга тоже. Ты можешь ехать домой, но не забывай — тебе нужен постельный режим, — доктор потер седые виски и посмотрел на Дэймона. — Но если вдруг почувствуешь провалы в памяти, головокружение, тошноту или проблемы со зрением — немедленно приезжай обратно.
— Хорошо. — Я покосилась на таблетки.
Я сейчас вообще на все согласна, лишь бы…
Доктор ушел. Мама протянула мне таблетки. Я тут же, не глядя на названия и состав, проглотила две штуки. На глаза опять навернулись слезы, я взяла маму за руку и вдруг услышала знакомый голос в коридоре.
В тот же момент в палату ворвалась бледная Ди:
— О Кэти, как ты? В порядке?
— Нормально. Только вот, видишь, — я показала ей перевязанную руку и улыбнулась.
— Я не могу поверить, что это случилось с тобой! — Она повернулась к брату: — Что там произошло? Я думала, ты…
— Ди, — предостерег ее Дэймон.
Она присела на край моей кровати:
— Кэти, мне так жаль.
— Да ладно тебе.
Такое чувство, что она чувствует себя виноватой. За что?
Кто-то обратился к маме по громкой связи — ее вызывали в другое отделение. Она поспешно вышла, пообещав быстро вернуться обратно.
— Тебя выпишут сегодня? — спросила Ди.
— Думаю, да, — кивнула я и, немного помолчав, добавила: — Как только мама вернется обратно.
— А ты его видела? Того, кто на тебя напал?
— Угу. Нес какой-то бред. — Я прикрыла глаза и с трудом открыла их снова. — Требовал, чтоб я сказала, где какие-то «они». Жесть, в общем.
Я поерзала на жесткой кровати — боль постепенно уходила.
— Надеюсь, они тебя быстро отпустят. Ненавижу больницы. — Краски еще не вернулись на лицо Ди.
— И я.
Она поморщилась:
— Здесь все время отвратно пахнет.
— Я говорю маме то же самое, но она думает, что это все мое воображение.
— Да нет, на самом деле это запах болезни — не воображение.
Все это время Дэймон молча стоял у стены и прислушивался к каждому нашему слову.
Ди обещала, если моя мать не сможет освободиться пораньше, они сами отвезут меня домой. Я не переставала удивляться этой парочке. Среди белых стен и бледно-зеленых медицинских пологов они выглядели совершенными чужаками, точно прилетевшими из космоса. Я здесь сливалась с линолеумом — настолько была привычна и обыденна. Их же не заметить просто невозможно.
Видимо, хорошее лекарство мне дали, если меня вдруг так потянуло на лирику. Ди села так, что мне было не видно ее брата, пришлось мне подвинуться. Я вдруг поняла, что, если не вижу его, начинаю впадать в панику. Он по-прежнему стоял, закрыв глаза и привалившись к стене, и делал вид, что происходящее его никак не касается. Он мог обманывать кого угодно, но только не меня. Я видела, как все клокочет и сжимается у него внутри — точно адская пружина, готовая выстрелить в любой момент.