— Ты это сделал.
Голос женщины был тихим, незнакомым, и если бы он мог, то отпрянул бы от нее. Свернувшись у него под боком, она спала, положив руку ему на грудь. Где 46? Кто эта женщина? Почему ее поместили в мое жилое пространство?
Нежные пальцы скользнули вверх по его груди и, достигнув шеи, надавили на артерию и замерли. Нажим ослаб, и матрас под ними едва сдвинулся, стоило ей лечь по-другому. Послышался металлический скрип, и ее тепло покинуло его бок, а на его место пришел сквозняк. Женщина накрыла его одеялом, плотно прижав его к коже 880. Его щеки коснулась легкая ласка.
— Твой пульс стабилизировался. Я очень волновалась, что тебе станет плохо вдали от аппаратов, но кажется, ты в порядке. Сейчас я обмою тебя губкой. Я поменяю катетер, перед тем, как вставить заново зонд для искусственного кормления. Сожалею, но придется поступать таким образом, пока ты не почувствуешь себя лучше и не станешь есть самостоятельно. Мне следовало поменять его еще прошлой ночью, но я решила, что ты и без этого достаточно травмирован своим перемещением.
Смущение затопило его, и ничего из сказанного ею не имело смысла. Он старался изо всех сил, пытаясь двигаться, открыть глаза, но был не в состоянии это сделать.
— Сейчас вернусь. Быстро приму душ, пока кофеварка делает свое волшебное дело. — Поглаживание его щеки прекратилось, и он ощутил, как она слегка взъерошила его волосы и, казалось, перебирала их. — Без кофе я всегда злая. Это секрет. Большинство людей не хотят слышать, что я кофеинозависимая, но это единственное, что мне помогло пережить мою стажировку. Они реально пропускают тебя через стиральную машинку. — Укрыв его одеялом до самого подбородка и плотно подоткнув по бокам, она погладила его по груди сквозь слой ткани. — Я быстро. Только схожу в другую комнату, хорошо? Единственная ванная ниже этажом. Я даже не стану закрывать дверь. Знаю, что ты не встанешь так скоро, но всегда могу надеяться.
Женщина перестала трогать его, но он слышал, как она двигается поблизости. Потекла вода. Зашуршал пакет. Он пожалел, что не обладал тонким нюхом, но, казалось, с его обонянием что-то не так. Было тихо, пока не раздался громкий звук льющейся воды, что-то заскрипело, а затем щелкнуло. Шум воды стал немного тише. 880 изо всех сил старался снова обрести власть над своим телом. По заявлению незнакомки, он был один, и ее слов вполне достаточно, чтоб предположить, что она имеет отношение к обслуживающему персоналу. Почему одна из них спала с ним бок-о-бок? Что за игры они играют? Это новая извращенная игра для наблюдения за его реакцией? Он чувствовал вес чего-то на его запястьях и щиколотках, получая все больше представлений о своем теле с течением времени. Они удерживали его в горизонтальном положении, обездвижив конечности. Он должен быстро добиться контроля над телом.
Вода остановилась слишком быстро. Он не достиг успеха в управлении телом, но смог подвигать языком. Он медленно двигался, но коснулся нёба. Один мизинец дернулся. Действие препарата постепенно сходило на нет. Тело трясло — эффект от лекарства, и это займет время, а он не уверен, что оно у него имелось в запасе.
Она говорила, что хотела подключить его к аппарату.
Снова раздался скрип, она тихонько вздохнула, шурша поблизости.
— Так, — сообщила она. — Я одета и теперь собираюсь залить в себя чашечку кофе. Еще вскипячу воды и помою тебя. — Она замолчала. — Черт. Я только поняла, что мне придется тебя раздеть. Мне очень жаль, но это необходимо сделать. Никто не хочет быть грязнулей. Это смутит меня больше, чем тебя. Поверь. Это единственное, что еще в некотором роде действует на меня. Я ненавидела практические занятия, где приходилось разглядывать мужские пенисы. Позволь заметить, это не всегда приятно. — Она фыркнула. — Конечно, за работу в отделении неотложной помощи я должна была получить «Эмми», поскольку делала вид, что совершенно нормально увидеть парня c членом, застрявшем в трубе.
880 слушал, неспособный на что-либо еще, пока она хлопотала поблизости. Ее беседа о членах немного его ошеломила. У нее был приятный голос, хотя бы не действующий ему на нервы.
— Он придумал самое тупое оправдание, словно кто-то поверит, что такое могло случайно случиться. Он не путешествовал голым, чтоб приземлиться на эту хрень. Он был извращенцем — с членом, зажатым в трубе. — Она рассмеялась. — Хоть бы смазкой воспользовался. — Она подошла ближе. — Слышал бы ты его вопль, когда мне пришлось, ну, хотя вряд ли ты захочешь узнать, куда мне пришлось ввести иглу. Ты бы ужаснулся, расскажи я о процедуре. Мне пришлось провести ее, и я до сих пор чувствую отвращение.