Кейас тяжело дышал. Бездна исчезла, он снова видел стены своей темницы, только ее затопила тьма. Камни мерцали всеми оттенками черного. Темный туман клубился вокруг, то и дело касаясь тела. Покусывая, как одичавшая кошка. Тише, родная, тише! Твой хозяин наконец очнулся.
Кею тяжело было принять новые воспоминания, как и странную силу. Теперь он знал, кем был, какой магией владел. Но оттого не легче. Человеческое сердце трепыхалось в испуге. От новых знаний болела голова. И тьма, она становилась все настойчивей. Сила зверела от того, что хозяин не обращает на нее внимания.
Кей поднял дрожащую руку и осторожно погладил крылья тумана. Тьма будто замурлыкала, обвила его запястье, а после обняла крепко, ластилась, как питомец. Кей раскрыл ладони, принимая. Человеческое тело обожгло болью изнутри. Кей не сдержался, завопил. Его будто пустой сосуд наполнила горячая лава. Как-то никогда не думал, что тьма может быть такой огненной.
Но боль быстро прошла. А между пальцами клубилась тьма, стоило только позвать. Почему так поздно пробудилась? Почему он раньше не вспомнил, не позвал? Тогда Эйбис не увезли бы в Пустошь, не отдали бы замуж за Дира.
Эйбис! Вот точно он — божество убогое, как презрительно назвал его король демонов. Упустил свою королеву, позволил обидеть. Теперь раскрыться придется, спасая.
Кей направил руку на дверь. Тьма снесла преграду в коридор с грохотом. А с улицы послышались крики ужаса. Что, Бездна и все ее демоны, происходит в убежище?
***
Эйбис проснулась от того, что Лаель сильно дернулся и вскочил. Растрепанный, сонный и злой.
— Придурок! — услышала она его раздраженный шепот.
— Что случилось, Лаель? — зевая, спросила принцесса.
— Ничего, — натянуто улыбнулся мужчина. — Сон дурной приснился. Собери вещи, мне нужно отойти. Не спрашивай только куда, — хмыкнул он. — Думаю, и тебе туда надо.
Эйбис, у которой крутился на языке вопрос, смутилась. Действительно, может ему по нужде приспичило. Она наговорила и наделала за эти дни столько глупостей, что на всю жизнь хватит, так что лучше благоразумно промолчать. И самой неплохо бы навестить кустики.
Пока Лаель отсутствовал, принцесса привела себя в порядок и ждала своего спасителя, нервно теребя края одежды, надеясь, что он не передумал идти в убежище.
По слуге веры было заметно, что «кошмар» вывел обычно спокойного мужчину из равновесия. Эйбис не видела его раньше таким нервным и дерганым. Лаель дрожащими руками распихивал оружие по потайным карманам, несколько раз проверил, легко ли выходят из ножен мечи, то и дело поправлял одежду и волосы и ругался себе под нос. Эйбис заметила, что у него сбиты костяшки пальцев. Лупил дерево кулаком что ли? Или она не заметила врагов у себя под носом? Эйбис отчетливо понимала — Лаель в бешенстве. С его губ слетали такие ругательства, какие она и не слышала никогда. Что же такое должно было присниться? Или это она виновата в таком его состоянии?
Эйбис молча выполняла все его распоряжения, похожие на раздраженные короткие приказы. Лаель метался по поляне, затоптал костер, закидал землей угли, еще раз проверил оружие и жестом приказал следовать за собой. Ночь давно опустилась на Симфонию, а им еще предстояло добраться до озера Мрака.
Мужчина почти бежал вдоль стены, Эйбис едва поспевала за ним, пытаясь не отстать и не упасть. Лаель даже ни разу к ней не обернулся. И принцесса уверилась окончательно, что именно она причина такого раздражения слуги веры.
Совсем запыхалась, когда между деревьями блеснуло в лучах луны озеро Мрака и стало светлее от огней убежища. Здесь Лаель остановился резко и повернулся к спутнице, закрывая спиной обзор.
— Ты помнишь, что пообещала? — тихо спросил он.
— Конечно, — кивнула Эйбис, пытаясь рассмотреть огни убежища за его спиной, но Лаель будто нарочно не позволял.
— Нарушишь слово, пожалеешь, — пригрозил он.
Эйбис вздрогнула и шумно выдохнула.
— Лаель, ты вовсе не должен мне помогать. Я же вижу, что ты злишься и не хочешь туда идти. Что тебе до нас? Я могу сама…
Лаель раздраженным жестом приказал ей замолчать. А потом застонал, прикрыл глаза и шумно задышал. Глубокий судорожный вдох и медленный выдох. Каждый вдох становился менее рванным, а выдох длительным и плавным. Наконец Лаель открыл глаза. Исчезла искажавшая черты лица гримаса гнева. Снова застыл статуей. Взял себя в руки. Что же послужило причиной его раздражения?