Глава 20
В убежище Кейас застал хаос. Люди бегали по улицам, стаскивали разный хлам к главным воротам, сооружая баррикады. Голосили женщины, плакали дети. Где-то полыхал пожар, принося запах гари. На рыночной площади, судя по лязгу стали и крикам, шел бой.
Кейас поспешил туда. Обретенная сила рвалась из тела. Пальцы и руки окутал черный туман. А еще злость. Она раздирала изнутри. Убежище — его новый дом. Он здесь вырос, здесь его отец и мать. Пусть он и бог, но эти люди воспитали его новый облик, оберегали и любили. Здесь он познал заново все прелести смертного существования. И не позволит ни одной твари принести сюда кровь и смерть.
Он знал, что нельзя раскрываться. Первый ищет его. И нарушит правила, как сделал он сам. И тогда от Симфонии не останется и камня. Она просто погибнет от столкновения двух богов. Этого допустить никак нельзя.
Поэтому в первую очередь Кейас нашел себе мечи, забежав в оружейную. Вооружился двумя одноручными клинками, засунул за пояс несколько метательных кинжалов и выскочил на площадь.
Отряд отца с трудом сдерживал натиск всего трех слуг веры. С первого взгляда стало понятно, что мужчинам не устоять перед этими машинами для убийств. Послушники двигались словно демоны: быстрые стремительные атаки, безумные на грани человеческих возможностей уклонения. Слуги веры подныривали под клинки, изворачивались, будто змеи, совершали безумные прыжки и сальто, обрушивая удары с воздуха. Плащи не мешали им. Напротив, создавали дополнительную преграду противнику. Слуги веры ловко использовали складки ткани, отвлекая и запутывая врага.
А за их спинами голосил жрец:
— Покайтесь, безумные! Первый бог милостив.
Люди падали, сраженные бездушными убийцами. Кей заметил отца, схлестнувшегося с одним из послушников. Кейас, не раздумывая, рванул к нему, но не успел. Отец захрипел и упал на колени, выронив меч. А убийца спокойно вытащил из его тела клинок, чтобы продолжить бой.
От боли стало дурно. Человеческое сердце сжалось. Кейас, практически не осознавая ничего, закричал. Метнул кинжал в слугу веры, но тот легко уклонился и повернулся к новому противнику.
Кейас бросился к убийце отца с обнаженным оружием. Слуга веры спокойно замер, ожидая атаки. Кей ударил с такой силой, что их встретившиеся клинки высекли искры. Но послушник отвел его оружие в землю, развернулся и быстро атаковал открытый бок. Кейас инстинктивно выпустил тьму, защищаясь. Она будто доспех обволокла кожу, спасая от удара.
Слуга веры озадаченно отступил. Но быстро взял себя в руки и атаковал. Кейас позволил тьме проникнуть в клинок, открашивая его в черный цвет. От нового удара мечи слуги веры, ударившись о пропитанные тьмой клинки Кея, зазвенели будто стекло и разлетелись осколками. Мужчина попятился. Капюшон слетел с его головы, открывая искаженное от ужаса лицо совсем молодого парня.
— Демон! — пробормотал он прежде, чем Кей снес ему голову.
Жрец завизжал и забормотал молитвы. Двое оставшихся слуг веры повернулись к Кейасу и бросились в атаку. Они налетали вместе, будто безумные кидались на нового врага. Кей едва успевал отражать атаки. А если и пропускал, его страховала тьма. Она становилась то тверже камня, защищая броней, то острей клинка, поражая противника, то густой, как сама ночь, ослепляя. Она рычала, просила хозяина отпустить ее в полноценный бой. Обещала растерзать нити противника, развеять в эфире мироздания. Но Кей хотел отправить бездушных убийц в Бездну собственными руками. Отомстить за отца.
Рубашка давно промокла от пота. Мышцы ныли, он едва поспевал отбиваться от превосходящих мастерством противников. Уцелевшие воины убежища пытались помочь ему, но только мешались и получали новые ранения. Слуги веры извивались как ужи и использовали любую промашку противника себе на пользу. Кей рявкнул на воинов убежища, чтобы не мешались.
Позволил тьме затопить глаза. Мир мгновенно потемнел, расцвел искрящейся чернотой. Нити слуг веры пульсировали едва-едва, будто души этих живых существ давно умерли. Кей осознал, что тела их — всего лишь пустые сосуды. В них нет больше того, что делает людьми: ни чувств, ни эмоций, ни мыслей. Стало мерзко от такого издевательства над законами мироздания. Он подошел слишком близко, подставляясь под удар, но позволяя тьме атаковать. Клинки слуг веры приблизились к его смертному телу, но не смогли пробить сотканный из черного тумана доспех. А его тьма ворвалась в личное врагов, пропитала собой каждую нить, запульсировала и взорвалась, разметав нити слуг веры по Бездне.