Кейас только грустно усмехнулся и продолжил:
— Воин этот был единственным, кто ушел на светлую сторону мира и вернулся. Совсем выжил из ума и все шептал о принцессе, которая покорит огонь и время и навсегда уничтожит ледяных великанов. И когда родилась принцесса, даже не верящие ждали от нее спасения, так как родилась она во время самой темной ночи, как и пререкалось.
Эйбис тяжело вздохнула и отчего-то занервничала. Может, примеряла на себя роль принцессы странного народа или просто всегда очень близко к сердцу принимала сказки Кея.
— Сложно пришлось Верне, — продолжил парень. — Не на балах она плясала, не замуж собиралась, а днями и ночами оттачивала навыки воина. Родителей она лишись рано. Король и королева погибли в битве, пытаясь отстоять столицу. Девочку воспитывали в монастыре. И вот пришло время Верне возглавить народ.
Эйбис неосознанно сжала руки в кулаки, комкая теплый плащ. Кей будто почувствовал ее напряжение, прижал крепче к себе, обнимая за плечи, но взгляда от неба не отвел.
— Только не оправдала принцесса возложенных на нее надежд, — вздохнул он, а Би вздрогнула. — Не смогла привести флеймов к победе. Отступили они почти до самой границы светлой зоны под натиском врагов. Жрецы, спасая юную раненную правительницу, вынуждены были укрыться под палящими лучами красной звезды, что сияла в той части мира ярко и на все небо. Погибли они все. И совсем отчаялись флеймы, потеряв последнюю надежду. А когда готовы были сдаться, вернулась вдруг их принцесса. Что случилось с ней в светлых землях, никто так и не узнал. Но все почувствовали странную силу, исходившую от девушки. Будто напиталась она светом их солнца, в кровь ее будто проник настоящий огонь. Однако Верна отказалась вести свой народ в бой, понимая, что все они погибнут. Сбежав ночью, сдалась ледяным чудищам, выторговав для флеймов время.
Эйбис ахнула, почему-то больно закололо в сердце. Кей оторвался от звезд, грустно улыбнулся и поцеловал подругу в макушку.
— Пытали принцессу страшно, — вздохнул он. — Легенды говорят, что ее крики слышны были во всех концах сумеречного государства. А кровь ее сияла так ярко, что озаряла темный мир будто пламя. Перед смертью прокляла Верна всех ледяных, пивших ее кровь. «Тенями самих себя станете и будете вечность в тени прятаться, когда засияет новая звезда». Так передается в легендах ее проклятие. Умерла Верна, но кровь ее вместо того, чтобы погаснуть, разлилась огненной рекой. И вдруг вспыхнуло на небе новое солнце, освещая темную сторону, расплавляя льды и ослепляя ледяных чудищ. Не привыкшие они были к яркому свету, умирали под его лучами в страшных муках. Почти все сгорели в один день. А те, кто остались, вечно вынуждены прятаться в тени пещер. Звезда сияла недолго, будто на свидание пришла к красному солнцу, но через пару декад скрылась в темноте космоса. А ледяные чудища никогда больше не смогли возродиться. Верну же, погибшую за свой народ, флеймы стали почитать, как богиню.
Он замолчал. Эйбис лежала у него на коленях и смотрела в такие родные глаза. И ей казалось, что в глазах Кея отражаются звезды.
— Би, можно…— он запнулся на полуслове. — Ладно, забудь…— спохватился он и отвел взгляд.
А Эйбис вдруг почувствовала, как вмиг стало очень-очень холодно и одиноко.
***
Луна уже скрылась за горизонтом и посветлела полоска неба. Скоро рассвет. Эйбис ожидаемо зевнула. Кейас аккуратно поднялся и подхватил засыпающую девушку на руки. Отправился по привычному пути вниз. Эйбис сонно завозилась у него на руках.
Он очень осторожно, пытаясь не разбудить девушку, вернулся в ее комнату и бережно уложил свою ношу на кровать. Кей едва удержался от желания лечь рядом, обнять и прижать к себе. Чувства к Эйбис иногда пугали парня.
Они росли вместе, и в какой-то степени Кей считал ее младшей сестрой, которую надо опекать и заботиться. Но тело никак не соглашалось считать Би родственницей. Ему иногда до безумия хотелось целовать и ласкать девушку и долго-долго не размыкать объятий. Украсть у всего мира. И никогда-никогда не отпускать от себя. Будто от присутствия Би в жизни зависела вся его судьба. Большую часть времени ему удавалось сдерживать свои порывы, но не тогда, когда первые лучи звезды их мира окрашивали горизонт в розовый цвет. Это был час, когда весь мир кричал в голове у мужчины, что Эйбис принадлежит ему.
Он бросил еще один взгляд на спящую принцессу и положил руку на ручку двери, собираясь вернуться к себе, но в коридоре послышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице. И явно не один. И в такую рань имел привычку заявляться только император Иригон. Кей различил его голос, отдающий приказы, и с ужасом понял, что если его застанут выходящим из комнаты принцессы в такую рань, то…