— Ну как тебе сказать. Я как-то не задумывалась в то время, что они одержимы. Магистр Разгор управлял с помощью кольца освещением в своем дворце, возможно, еще что-то умел, но я не видела. И однажды в нашей деревне была магистр замка, Маргарита. И она не показалась мне одержимой. Она была очень доброй, я подглядела, как она лечила лихорадку. Но так нельзя говорить. Простите принцесса. Это богохульство. Наши жрецы говорят, что зло может принимать самый невинный облик. Наверное, так было и с магистром замка.
— И ты, правда, веришь в то, что говорят жрецы? — хмыкнул Кейас.
— А разве другое мнение не считается богохульством и не карается костром? — парировала Лийера.
И прежде чем Кейас продолжил разговор или Эйбис задала назревшие вопросы, лекарка сказала:
— Пора возвращаться. Еще нужно разобрать травы и разложить на просушку.
Она принялась собирать припасы в корзину, полностью игнорируя вопросительные взгляды собеседников. Эйбис поняла, что Лийера больше ничего не расскажет о времени великой войны, женщина уже и так жалела о своей откровенности. Принцесса вздохнула и отправилась за наставницей.
Глава 6
День клонился к закату. Кей и Эйбис попрощались с Лийерой и возвращались в дом. Принцесса собиралась переодеться для встречи с императором, а Кею стоило облачиться в кольчугу, чтобы еще и ужин простоять истуканом за спиной принцессы. Хорошо хоть лекарка умереть от голода не дала. Хорошая она все-таки женщина, добрая и отзывчивая. Если бы не ее целебные мази, его спину бы сейчас украшали длинные рубцы от плети. Выходила, вылечила, и раненой осталась лишь гордость. Их маленькому поселению крупно повезло, когда они приютили Лиру.
Кейас понял, что произошло что-то плохое еще до того, как они вошли в дом. Всем своим нутром почувствовал опасность и угрозу. Воины императора поглядывали на него настороженно, ладоней с рукоятей мечей не снимали, застыли безмолвными статуями возле дверей и зыркали недружелюбно. Неосознанно Кей и сам положил руку на рукоять меча и оттеснил Эйбис себе за спину.
Девушка ничего не заметила, возмутилась таким самоуправством и выступила вперед. Кейас не успел объяснить, в чем дело. Один из воинов возле двери поклонился и четко произнес:
— Принцесса Эйбис, император ждет вас вместе с вашим телохранителем в трапезном зале!
— Да, конечно, — растеряно ответила Би.
Приказ императора заставил Кейаса поежиться. Плохое предчувствие билось в такт с учащенным сердцебиением. Они вошли в дом. Эйбис повернулась к лестнице, чтобы переодеться, но была остановлена воином возле коридора.
— Император приказал доставить вас немедленно! — стражи у двери проследовали за ними и, Кейасу это до Бездны не нравилось, будто в ловушку загоняют.
— Я хотела переодеться, — как-то жалко и растерянно пробормотала Эйбис, но все же последовала за воинами в трапезную.
Би уже вошла в зал, а его вдруг приостановили на пороге.
— Сдайте оружие. Приказ императора! — четко скомандовал караульный у входа.
«А вот это уже до демонов плохо», — успел подумать Кейас. Нутром чувствовал, что нельзя ему оставаться безоружным, но не мог противиться приказу. Без перевязи с мечом на поясе чувствовал себя голым. И вдруг подумал, что кольчуга вот именно сейчас была бы кстати. Вошел в трапезную следом за принцессой и стал слева возле стены, как полагалось.
В зале не было людно. Столы убрали, остались только кресла на небольшом возвышении — имитация тронного зала. Кейасу даже показалось, что их привели на королевский суд. По центру восседал император, по его левую руку императрица, а по правую Дир. Рядом с императрицей разместился чуть ниже жрец. И хищный взгляд священослужителя не предвещал ничего хорошего. Эйбис в растерянности застыла почти на пороге, пока император жестом не приказал ей подойти. То, что услышал Кейас дальше, заставило его побледнеть.
— Подойти, дитя! — ласково позвала Эйбис императрица.
Принцесса застыла напротив владетельной семьи и присела в реверансе, как принято на официальных визитах во дворец, хотя в штанах он смотрелся неуместно.
— Почему ты не в платье? — задал вопрос император.
— Я была у лекарки, мы собирали травы в лесу, в платье неудобно, — голос принцессы дрожал, она запиналась, не понимая, почему император смотрит на нее с таким осуждением, — я хотела переодеться, но мне велели идти сюда…