Эйбис совсем растерялась, в глазах появились слезы.
— Ваше величество, — всхлипнула она, — я клянусь, что невинна. Единым богом клянусь.
— Кто был в твоей спальне этой ночью?! — рявкнул император.
И Кейас понял, что никто ей не поверит. Да пусть его казнят, в конце концов, но Эйбис он в обиду не даст. Мужчина без разрешения покинул свой пост, быстрым шагом приблизился к трону и упал на одно колено перед императором, покаянно опустив голову.
— Я покорно прошу прощения за свою дерзость, ваше величество, но выслушайте меня, пожалуйста.
Император вскочил, намереваясь видимо отдать приказ и арестовать подданного, но императрица успела удержать мужа и взглядом попросила дать слово коленопреклонному мужчине.
— Говори! — рыкнул император.
— Это я был утром в покоях принцессы, но она не знает об этом, — быстро заговорил Кейас, надеясь, что успеет сказать все до того, как его скрутят и отправят в темницу. — Но я клянусь, ваше императорское величество, что никаких любовных отношений у меня с принцессой нет и не было. Она не врет, она невинна.
— А ты проверял что ли? — злорадно хмыкнул Дир. — Утром убедился в этом?
Кейас выдохнул, пытаясь держать себя в руках. Руки его дрожали, он видел только носки сапог императора и абсолютно не представлял, с каким выражением на него сейчас взирает сюзерен. Даже если ему поверят порки кнутом не избежать.
— У меня не было любовных отношений с принцессой, она невинна, — сквозь зубы повторил парень, желая, чтобы Дир заткнулся навсегда.
— И что же ты делал тогда утром в ее покоях? — с усмешкой спросил уже император.
— Принцессе снился кошмар. Она плакала во сне. Я ее телохранитель, наши комнаты рядом. Я просто зашел посмотреть все ли в порядке, успокоить…
Колено начало ныть от соприкосновения с каменным полом. Но он не сдвинулся, не поменял позы, не поднял голову. Только покорность и смирение могут хоть как-то помочь в этой ситуации. Император пока еще не отдал приказ кинуть его в подземелье, значит, у них есть шанс.
— Это правда, Эйбис? — тихо спросила у принцессы императрица.
— Я не помню, ваше величество, — ответила девушка, из ее груди вырвался громкий всхлип.
Кей не видел ее лица, застыв в почтительной позе, но понял, что его Би не выдержала напряжения и не сдержала слез. Тоже понимает прекрасно, чем им обоим это грозит. Сердце сжалось, захотелось вскочить и спрятать ее за спину, защитить. Но он не мог. Спасать можно по-разному, сейчас только так он мог защитить свою принцессу.
— Даже если так, — голос императора над головой прозвучал как гром, — ты должен был понимать, что нанесешь урон репутации принцессы таким поступком. Я могу тебя за это повесить.
Ладошки Эйбис сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Кейас представлял чего ей стоит – держать себя в руках.
— Как вам будет угодно, ваше величество, — в горле пересохло, он едва смог произнести эти слова, но быстро взял себя в руки и сделал последнюю попытку оправдаться. — С детства я считал принцессу своей сводной сестрой. Моя мать считалась ее названной матерью. Я пошел к ней в комнату, как к сестре. В детстве ей часто снились кошмары, особенно при полной луне. Я часто отгонял от нее плохие сны и сегодня даже не подумал, как может быть расценен подобный поступок. Ваше величество, накажите меня, как считаете нужным, но принцесса ни в чем не повинна. Она хранит свою честь и невинность для будущего мужа.
Император сел назад в кресло и громко вздохнул. Эйбис не поменяла позы, застыла как статуя, ожидая решения императора. Ни звука не доносилось от нее, но Кейас знал, что по ее лицу сейчас беззвучно катятся слезы.
— Парень говорит правду, — вступилась за воспитанницу Лайла. — Они действительно с детства дружны и считаются названными братом и сестрой. Именно поэтому вы и назначили его телохранителем принцессы, ваше величество.
— Даже если так, — устало отозвался Иригон. — Слухи все равно пойдут. Его видели. Нужно что-то более веское, чем слова мальчишки. Все будут говорить, что мой племянник рогоносец… Это не приемлемо.
— Если вы казните парня, то все убедятся, что слухи правдивы, — возразила императрица.