Она завтра будет сильной. Докажет им всем, что стала жертвой клеветы, как бы не было страшно, унизительно и больно.
Но сегодня так паршиво на душе. Одинокая слеза потекла по щеке. Эйбис даже не попыталась ее стереть. Небольшая слабость, последняя. Больше никто и никогда не увидит ее слез.
Но у ее слабости оказался неожиданный свидетель. Черный ворон приземлился на окно и смотрел на нее черными бусинками глаз. Эйбис махнула рукой, пытаясь отогнать надоедливую птицу.
— Да, что же ты пристал ко мне, — рявкнула девушка. — Убирайся! Нет у меня ничего.
Хотя на столе так и остался остывший ужин.
Ворон с упреком каркнул и улетел. А Эйбис всхлипнула. Боги! Даже птице она не нужна. Никому в этом мире. Пекло в груди, перехватило дыхание. Она кусала губы, чтобы удержать рвущиеся наружу рыдания и от этого душу сводило судорогой.
Хлопанье крыльев заставило принцессу вздрогнуть. Черный огромный ворон вернулся, влетел в комнату и уселся рядом на кровать. Медленно подошел к девушке и, ткнувшись клювом в подол платья, что-то оставил на коленях девушки, протяжно каркнул и, взмахнув крыльями, вылетел в окно.
Эйбис с удивлением рассматривала небольшой черный камешек на своих коленях. Вода озера сделала его гладким и блестящим и будто намеренно проделала сквозное отверстие с одного его края, а сеть трещин на его поверхности напоминала руну. Эйбис осторожно коснулась его, пальцами провела по гладкой поверхности. Ворон принес ей подарок? Попытался успокоить? И это странное внимание птицы помогло. Слезы не грозили больше пролиться истерикой, не сводили судорогой горло. Схватила камешек, крепко сжала его в кулаке, дошла до кровати и, не раздеваясь, уснула.
***
Этот мир из ее сна казался странным. Она шагала по облакам, а с неба росли деревья. Их листья переливались, будто северное сияние. А туман под ее ногами напоминал живую дышащую тьму. Эйбис казалось, что она не идет, а парит в воздухе. И странный туман поддерживает ее, обвивая ноги и цепляясь за подол платья.
Внезапно рядом пролетела птица. Эйбис вздрогнула от неожиданности. Черный ворон кружил над ней, оглашая странное пространство карканьем, которое эхом разносилось во все стороны, отчего казалось, что над ней кружится целая стая птиц.
Их действительно внезапно стало много. Они кружились по спирали, закручиваясь в черный вихрь. Эйбис потеряла дар речи, наблюдая за этим странным танцем. Край птичьего вихря, коснулся облаков, на которых она стояла. И внезапно птицы разлетелись туманом. А в очертаниях вихря девушка увидела человеческий силуэт. Тьма, окутавшая посетителя ее снов, мешала рассмотреть лицо, но Эйбис знала, что перед ней мужчина.
— Кто ты? — ее голос так же разнесся эхом в этом странном пространстве.
— Мы скоро встретимся,— донеслось в ответ. — Не бойся ничего, моя маленькая Бездна. Я всегда буду рядом. Всегда, — и его человеческий образ снова разлетелся стаей черных птиц.
Глава 8
Эйбис доставили в главный храм Пустоши на крытых носилках, когда в Симфонии все спали.
Главный храм единого бога, выстроенный совсем недавно, выглядел величественно. Его венчали остроконечные башни, поддерживаемые вертикальными колоннами. Высокие большие окна, впускавшие в храм солнечный свет, закруглялись к верху. Вход был выполнен в виде ажурной арки.
Внутри же храм казался величественно пустым. Верующих встречал огромный не заставленный холл и анфилада балконов до самого потолка с рядами скамеек. По центру возвышалась статуя божества и алтарь, перед которым днем и ночью молятся жрецы. Чуть в стороне, но очень близко к центру выставлен ряд тронов, расположенных на разном уровне – места императорской семьи для сегодняшней церемонии. Но пока храм пустовал. Любопытная толпа соберется к рассвету. Невинность принцессы должна быть засвидетельствована первыми лучами солнца.
Присланные жрецами женщины, проводили Эйбис в прилегающую к залу купальню за алтарем и приготовили ей воду для омовения. Поначалу Эйбис отказалась раздеваться, но ей ясно дали понять, что получили приказ искупать принцессу даже против воли. Эйбис презрительно посмотрела на служанок и предпочла раздеться сама. Её вымыли, облачили в белый балахон до пят, отвели в небольшую келью и оставили одну с приказом молиться. Но Эйбис было не до того. Она никогда не отличалась благочестием, не понимая того, что рассказывали жрецы. Им с Кейасом всегда история об одержимости магов с той стороны стены казалась абсурдной. Да и не требовали особой набожности от них в убежище.