Темный бог подарил им физические тела. Кровь снова бежала по венам, стучало сердце, Айвар ощущал невероятные по силе эмоции. Хотелось дышать полной грудью, смеяться во весь голос и плакать от боли. Никогда еще бывший демон не чувствовал себя настолько живым. И сейчас хотелось сохранить каждую искру жизни, пусть и ощущал еще легкое презрение к слабым смертным людям.
Пролетая над темной деревушкой, Айвар снизился и обернулся. Эйбис нашла его по следу и вышла рядом из портала с опаленными краями.
Они все были невольно влюблены в свою новую королеву. Стая помнила эмоции своего бога, его щемящую нежность и тоску, его ревность и злость. Они все наслаждались бурей в душе господина после тысячелетий холодного расчета, смертей и убийств. Эйбис стала для всех них путеводной звездой, мостом к спасению, ярким росчерком кометы, взрывом сверхновой. Стая боготворила ее даже сильнее, чем до этого господина. И оттого как горько ощущать ее боль. Иногда упрямую королеву хотелось встряхнуть, закричать: каждый вдох бесценен! Неужто она не чувствует Лаеля из рода кроули? Его крылья до сих пор укрывают щитом этот мир, его эмоции в каждом дуновении ветра. Он кружит вокруг своей королевы, обнимает ее, прилетает по первому зову и ждет ее среди звезд. Лаель стал этим миром, его защитником, стражем, богом и ткачом. Так почему же маленькая королева так несчастна? Не понять демону ее темной тоски.
Но Эйбис не принадлежит их роду и не чувствует этот мир, как привыкли кроулитане. Все люди зациклены на самых черных уголках своей души, они отвергают свет, мир, жизнь, погружаясь во мрак, совсем забывая, что они часть мира, как и мир — их часть. Они должны звучать общей Симфонией, но упрямо рассыпаются фальшивыми нотами. К сожалению, народ кроули никогда не сможет понять их души до конца.
Темные фанатики предавали саму суть жизни, уничтожая себя и поверивших им людей. Столько крови Айвар не видел даже в бытность демоном. А черные проклятые эманации душ самоубийц пачкали мир липкой гадкой гнилью, она распространялась в сердцах и умах людей, рушила структуру самой жизни, поражала сердце их нового мира. Айвар чувствовал, что катастрофа близка.
Маленькая королева захлопнула портал и испуганно огляделась. Эйбис сжалась вся, ожидая приступа боли, которые накатывали на хилфлайгонов в местах массовой гибели. Айвар сам нахохлися весь: там, где много самоубийц даже ему дышать тяжело, а что говорить о хрупкой целительнице, из которой жизнь сделала воина и демона. Но Эйбис быстро расслабилась и выдохнула с облегчением. Значит, их не ждет очередное неприятное зрелище.
Они медленно шли по пустынным улицам покинутой деревни, крались будто воры, постоянно оглядываясь и прислушиваясь. Их встречала тишина. Лишь порывы ветра иногда хлопали ставнями или стучали калитками, а под подошвами хрустел гравий.
Айвар скорее почувствовал, чем увидел, движение слева. Будто мышка прошуршала, мелькнула тень и скрылась за забором. Демон остановился, подав знак госпоже, готовый в момент принять боевую форму, защищая свою королеву. Но Эйбис уже потянулась одной рукой к мечу, а вторую подняла, направив ладонь в ту сторону, где скрылся таинственный житель деревни, призывая магию отражения. Айвар отрастил когти и осторожно шагнул к покосившемуся забору ближайшего дома. Арбалета и стрел он не боялся. Демонские инстинкты позволят ему уклониться, да и госпожа страхует магией.
Он ждал чего угодно: фанатика, бросающегося на него с воплем или убивающего себя с проклятием, засады, одинокого зверя, но явно не этого. Калитка открылась со скрипом, и ему в ноги кинулся ребенок. Маленькая растрепанная девочка бросилась к нему, обнимая за колени, и, растирая слезы по чумазой мордашке, залепетала:
— Дяденька, вы демон, да? Я согласная, согласная… только спасите… спасите их, — бормотала она.
Кроха совсем, не больше шести циклов ей минуло. В рваной рубахе на голом исхудалом тельце, растрёпанная и босая, и это в весной, когда по ночам довольно холодно. До Бездны захотелось защитить малышку, укрыть от холода. Айвар чувствовал, как она дрожит. Он, повинуясь странному не свойственному кроулитанину порыву, подхватил девочку на руки и закутал в плащ. Ребенок замер. Айвар слышал, как испуганно бьется сердечко ребенка и безумно хотел, чтобы маленькая смертная его не боялась.