Мир шептал ей, молил о помощи. Обсидиановый узор ослаб. Он гас. Сердце мира разъедала жертвенная кровь его созданий. Эйбис не думала. Стоило только остановиться, начать размышлять и решимости не останется. Она не должна позволить освободиться Первому. Он уже ликовал, смеялся, праздновал победу.
Рано, тварь!
Эйбис протянула руку к кристаллу. Он обжег ладонь, впился в нити своим агрессивным светом. Цепочка, на которой он раньше держался, давно расплавилась. Но Эйбис было все равно. Она распахнула личное пространство и поместила кристалл в собственные нити. Первый не освободится, если у него будет носитель. В груди пекло невыносимо. Жар в проклятой долине начал спадать, гасли обсидиановые реки лавы, воздух больше не дрожал от высокой температуры. А у Эйбис внутри разверзлась настоящая Бездна.
— Глупая маленькая дрянь! Неужели ты думаешь, что сможешь меня сдержать?
Эйбис ничего не думала. Она опустилась на раскаленную землю, теряя сознание.
Глава 44
Боль была кратковременной. Будто за один такт взорвалось сердце, а по венам пронесся жидкий огонь, выжигая создание. Эйбис видела обсидиановые нити мира, но на этот раз их будто опутала кровавая паутина. Ее красные щупальца крепко спеленали душу. Ни вырваться, ни позвать на помощь. Но Эйбис знала, на что шла. Миру не удержать злобную тварь, но Первый может заплутать в лабиринтах чужой души или же тьма поглотит ее саму.
Боли не было, только тихий шепот, от которого не убежать не спрятаться. Он звучал со всех сторон и ниоткуда одновременно.
— Ты — моя! Навсегда, навечно… И этот мир мой. Ты будешь смотреть, как я его уничтожу.
— Никогда, — стиснув зубы, отвечала Эйбис. — Я спасу этот мир, а ты сдохнешь.
Она не позволит Первому захватить ее тело. Она сильнее. Ногти впились в ладони, но Эйбис практически ничего не чувствовала. А после провалилась во тьму.
Эйбис брела по обсидиановой пустыне. Черные глыбы окружали ее со всех сторон. Обсидиановые камни взрывались за ее спиной, осколки больно ранили спину. Эйбис знала, что ей нужно идти вперед, преодолевая штормовой ветер, который пытался сбить с ног, иначе она упадет в самую глубокую бездну собственной души, уступая место в своем теле Первому. Она изранила ноги в кровь, ткань рубашки на спине промокла и прилипла к свежим ранам. Боль терзала при каждом шаге. Ветер сбивал с ног. Обсидиановая пыль засыпала глаза. Они почти не видели в сумрачном мраке этого мира.
Идти! Не сдаваться! Никогда! Ни за что! Она не может проиграть эту битву. Мир зависит от нее, надеется на свою королеву. Эйбис обязана его спасти.
— За что ты борешься? — змеиный шепот обрушивался на нее со всех сторон, пытался запутать, сбить с пути.
Эйбис не отвечала. Нельзя. Ей просто надо идти вперед. Не останавливаться, преодолеть эту черную пустыню. Но с каждым шагом Эйбис становилась все слабее.
— Остановись… Я подарю тебе могущество… Ты королева мира — так заставь мир покориться тебе.
— Мне это не нужно, — пробормотала Эйбис израненными пересохшими губами.
Боги! Как до Бездны хотелось пить. Как болят ноги и пекут раны. Обсидиановая пыль прижигает их будто соль.
— У тебя никого не осталось… тебя никто не ждет больше в том мире.
Правда обожгла плетью, Эйбис не удержалась на ногах и упала на колени. Но, несмотря на боль, со стоном поднялась и побрела дальше.
Плевать! Это ее судьба — спасти мир, пожертвовав своей жизнью. Кейас и Лаель просто помогли ей решиться. Ушли, чтобы больше ничего не привязывало ее к этому миру. Чтобы она могла отдать себя ради его спасения.
— Глупая… — вкрадчивый шепот звучал почти нежно. — Кого ты хочешь спасти? В этом мире не осталось ничего светлого. Смертные не заслуживают такой жертвы.
— Ты не прав, — сквозь зубы прошипела Эйбис. — У тебя не получится запутать меня. Жизнь — высшее благо.
Издевательский хохот в ответ.
— Смертные не ценят подаренную им богами жизнь. Проживают свои такты во тьме и не пытаются выйти на свет: лгут, завидуют, предают, убивают, уничтожают и себя, и мир…