— Нет, — получился больше стон, чем ответ.
Она должна помнить все самое светлое, что стоило защищать. Ее мир прекрасен. Она должна идти, чтобы на горизонте всегда всходило солнце, цвели сады и пели птицы. Нужно шагать, чтобы смеялись дети, встречались влюбленные, строились дома…
Из глаз давно текли слезы, дышать тяжелее с каждым шагом.
— Нет?! — хохот. — Так смотри же…
Обсидиановая пустыня исчезла. Эйбис оказалась в центре залитого жертвенной кровью храма. Сердце взорвалось болью. Эйбис застонала, крепко зажмурилась. Аура смерти пронизывала душу, будто огненные стрелы. Но даже сквозь веки Эйбис видела окровавленные изувеченные тела, пустые мертвые глаза и кровавые потоки на полу и стенах. Она упала на колени. Ткань штанов тут же пропитала загустевшая смердящая жижа. В груди жгло нестерпимо.
— Смотри же! Их ты собралась спасать? — сверлил мозг коварный шепот.
Храм исчез. Эйбис оказалась в сожженной деревне на месте массового могильника. На пепелище виднелись обугленные останки. Черепа обтянутые почерневшей плотью застыли с открытыми челюстями в предсмертном крике. Эйбис не могла дышать. Слезы душили ее. Она закрыла рот рукой, чтобы сдержать крик.
— Это ты виноват! Ты! — закричала она.
— Да что ты? — издевательский смех. — Ты ошибаешься! Смертные всегда стремились приблизить свой конец. Я здесь не причем. Они не ценят дар жизни. Так было с начала времен.
— Нет, — полувсхлип-полустон, — тебе не убедить меня в этом.
— Я даже не пытаюсь. Ты сама убедишься, маленькая королева.
Поле боя напоминало разверзнувшуюся в такт Бездну. Видгары вспыхивали факелами, бросались друг на друга и на союзников. Кровь уже пропитала всю землю. Она горела. Появившиеся в воздухе хилфлайгоны, сложив крылья, камнем падали на землю, пытаясь воздушной магией сбить пламя, но пожар только разгорался сильнее, подпитываемый воздушной стихией. Над полем боя не затихал вой и плач двух погибающих рас.
Жертвуя собой, хилфлайгоны подхватывали, превратившихся в факел видгаров. Воздушные смерчи поднимали их высоко в воздух. Один за другим в небе вспыхивали крылья хилфлайгонов, как, не выпуская из объятий сгустки пламени, оставшиеся от видгаров, они огненными метеоритами устремляли к земле, оставляя после себя кратера.
Крики боли, отчаяния, безумия слились в единый невообразимый шум. Казалось, стонет и плачет сама земля, принимая дар от сгоревших заживо видгаров и хилфлайгонов.
Эйбис стояла в центре безумного боя. Душа уже не выла, только тихо скулила, вынужденная наблюдать за гибелью двух рас.
— Смотри, маленькая королева, — шептал Первый на ухо.
Он стоял за спиной. Эйбис чувствовала его дыхание и боялась обернуться.
Картина изменилась. Эйбис оказалась на поляне среди другого боя. Симфы погибали, защищая своего короля. В центре безумным черным вихрем танцевал смертельный танец принц Синхар. Его обсидиановые клинки рассекали доспехи и плоть врагов. Кровь веером разлеталась вокруг, перекрашивая мир в красное. Он был похож на своего демона, который орудовал рядом, вскрывая глотки врагам, протыкая длинными когтями и разрывая плоть.
Король симфов Карлант вступил в свой последний бой. Все смешалось перед глазами в тот момент, когда он упал под ударами врагов.
Поля боя сменяли друг друга. Первый бросал ее в каждое кровавое сражение. Она видела побоище, в котором полегло два войска Озерного края и Речного источника во времена магистра Лерона и принцессы Крис. Первый показал ей битву на границе «королевского двора». Одержимые демонами марионетки разрывали воинов Озерного края на куски, проливая кровь и разбрасывая ошметки плоти.
Очередное сражение. Всеобщая война в Симфонии. Войска Озерного края и Речного источника против объединенного войска Долины Водопадов и Болотной пустоши. Реки крови, крики, смерти и крылатый хилфлайгон, предавший свою суть, во главе войска.
Картины разрушений и смертей мелькали перед глазами, как кровавый калейдоскоп. Пылающие дворцы Симфонии… ожесточенные бои, и ее мать во главе с пылающими руками и стражем рубежей, залита кровью с ног до головы.