— Они поплатятся за это! — рыкнул Агран. — Будь проклят демонов симф, будьте прокляты все симфы в этом мире. Я клянусь, что уничтожу в Симфонии каждую синюю тварь. Я клянусь, что найду способ лишить их магии. Ты слышишь, Ари, я отомщу за тебя!
Чужеродные эмоции отравляли. Эйбис не принимала ненависть Аграна, но не могла ей противостоять. Их души будто объединило в стаю. Эйбис пыталась вырвать себя из сознания отравленного злобой человека. Повторяла собственное имя, как учил Лаель. Но эмоции Аграна были слишком сильны. Будто он стал частью души.
— Да, малыш Агран с нами, маленькая королева. Его сущность никуда не делась из этого кристалла. Но ему пришлось подвинуться. Смотри, к чему его привело то, что ты собралась защищать.
Она снова была Аграном, и у ее ног лежал сломленный король симфов Карлант. Наконец-то! Симфы пали, он победил, доказал, что их могущество ничего не стоит. Его милая Ари отомщена! Смотри, любимая, я убил всех, кто повинен в твоей смерти.
— Ты проиграл, Карлант.
— Да. Ты прав. Тебе нужна моя жизнь? Бери, но пощади мой народ.
Как он жалок! Пресмыкается будто червь. Пощадить синеволосых тварей? А они пощадили его любимую? Позволили ей прожить счастливую жизнь? Агран вспомнил, как собственноручно убил Дарна, а перед этим лишил его всех. Перерезал глотку матери и отцу, зарезал брала и отдал на растерзание своим людям сестер. Он заставил соперника на это смотреть. Дарн тоже был жалок в тот момент. Валялся у него в ногах и умолял пощадить хотя бы детей. Но Агран не пощадил. Отнял у него все, как когда-то сделал симф. Пощадить симфов? Ну, уж нет. Ни одной синеволосой твари не место в Симфонии.
К ногам бросили израненного принца Синхара. Посмел предать, тварь. В друзья набивался. И Агран ему почти поверил. Но измена Синхара только подтвердила: симфам нельзя верить, нельзя щадить и оставлять жизнь. Все магические расы Симфонии должны сдохнуть. Настало время людей.
— Нет! — не сдержала крик Эйбис, когда демон убил принца Синхара. — Прекрати! Ты сам виноват! Сам! Ты убил свою женщину!
Эйбис понимала, что спорит сама с собой. Нити Багрового повелителя слились с ее узором, стали его частью, заразили ненавистью. Скверна поразила обсидиановую паутину ее души. Расползалась по черному узору кровавой сетью, сжигая, отравляя, поглощая.
Эйбис застонала от боли и упала на колени.
— Вот что запустило ту древнюю войну, маленькая королева. Любовь, — рассмеялся Первый. — Правда, наш Агран мил? Тебе по-прежнему хочется его спасти? Всех их спасти.
— Это не любовь, — сквозь зубы ответила Эйбис.
Сил не осталось, она не могла встать.
— Он сумасшедший.
Эйбис сжала руки в кулаки, чтобы сдержать вопль боли. Она не позволит замарать свою душу. Не подчинится, никогда! Теперь она понимала, что происходило с носителями Багрового повелителя. Нити Аграна были слишком сильны, замараны ненавистью. Он находил эту ненависть в других, усиливал ее, смешивал со своей болью. Но с ней не пройдет подобное. Древний псих не сможет поглотить ее душу, потому что в ней нет ненависти. Ни к кому. Кроме демоновых тварей жрецов веры, убивающих людей.
Как только пронеслась эта мысль, Первый рассмеялся, а давление Багрового повелителя стало сильнее.
— О, Эйбис, сдайся, — смеялся он. — Разве ты не хочешь отомстить им?! За все, что они сделали с тобой, твоим миром, твоими мужчинами?
Эйбис снова оказалась внутри кратера, в котором умирал Лаель. Боль, жгучая и сильная, обожгла душу до самых нитей. Она переживала заново смерть Лаеля, сгорала в том же пламени. Будто тот день вернулся в своей уничтожающей боли. Вернулся и терзает ее, раз за разом уничтожая сердце, разбивая его на осколки.