— Смотри, смотри же королева, — шептал Первый. — Я позволю тебе насладиться этим сполна.
Лаель падает с неба. Она бежит в центр кратера, падает на колени, находит его руку… Падает Кейас, сраженный молнией… Погребальный костер… дикая всепоглощающая боль.
И все сначала…
Росчерк падающей звезды. Его смерть, ее боль. Израненный Кейас… Огонь погребального костра и их имена в небе…
И снова… Ей больно. Она больше не в силах терпеть эту боль. Умирать с ними раз за разом.
— Хватит, хватит!
Но Первый не сжалился. Он только смеялся. Сцены смерти Лаеля и Кейаса повторялись снова и снова. Как она хотела убить могущественную тварь, которая заставляла ее на это смотреть, Багрового повелителя, начавшего бойню, всех их… ничтожных, неблагодарных. Кейас и Лаель отдали за них свои жизни, а вместо этого твари убивают друг друга. Слабые! Несовершенные! Зачем она создала их такими? Безумными и злыми огнями. Они же части ее искры? Значит, и ее душа такая — темная.
Первый снова смеялся. Он был прав. И тогда и сейчас. Они не достойны. Жизнь — высшее благо, но эти существа отвергли ее дар, исказили, замарали. Любви нет. Она лишь иллюзия, мучает, причиняет боль, толкает на преступления. Разбивает в осколки сердце. Как тогда… миллиарды лет назад. Она звала, она так отчаянно кричала… но он не пришел. Не помог, не спас. И сейчас не придет. Предатель!
— Наконец-то ты понимаешь меня, моя Вселенная.
Первый возвышался над ней.
— Поднимайся, дай мне руку, пойдет со мной. Уничтожим эту Вселенную вместе. А после я создам новый мир только для нас с тобой. Идеальный. Без этих жалких букашек.
Эйбис послушно встала. Они с Первым стояли на осколке скалы среди безбрежного океана тьмы. Он протянул ладонь, ожидая. Эйбис не чувствовала ничего. Знала, что так правильно. Она подняла руку и почти коснулась пальцами его раскрытой ладони. У нее больше нет сил сражаться. Он прав. Всегда был прав…. Первый ожидал, торжествующе улыбаясь. Эйбис сдалась. Но ее пальцы только на такт коснулись ладони древнего бога. Перед лицом закружил ворон. От неожиданности Эйбис сделала шаг назад и упала в темную Бездну.
Полета она не помнила. Осознала себя лежащей на черной обсидиановой земле. Вокруг не было ничего. Лишь тьма и пустота. Не хотелось даже двигаться. Эйбис сжалась в комочек, подтянув к себе колени. Одинокая и окончательно сломленная. Ни ветерка, ни звука вокруг. Тишина давила на уши. Эйбис не слышала даже собственных стонов. Тьма была настолько густой, что Эйбис не видела собственных рук. Ни искры света не пробивалось в этот мир тьмы. Боли не было, исчезли эмоции и мысли, остались только апатия и безразличие. Она устала. Боги! Как она устала! Ей просто нужно поспать.
Что-то мокрое ткнулось ей в ладонь. Эйбис проигнорировала. Толчок повторился, только теперь нос какого-то животного коснулся лица. Кожу защекотали усы. Эйбис не хотя открыла глаза. Тьма стала реже. Эйбис смогла рассмотреть два кошачьих светящихся во тьме глаза.
Большая рысь схватила ее за ткань рукава и потянула.
— Отстань! — отмахнулась от нее Эйбис, совершенно не удивляясь странному посетителю.
Ей было все равно.
Рысь рыкнула и потянула настойчивей. Надоедливое животное все-таки заставило девушку сесть.
— Что тебе надо? Оставь меня в покое.
Рысь села, посмотрела на девушку, склонив голову, и оскалила зубы.
— Не пугай девочку, — услышала Эйбис скрипучий голос.
Рядом с рысью опустился большой черный ворон. Он так же склонил голову набок и наблюдал за Эйбис черными бусинками глаз, светящихся в темноте.
— Кто вы такие? Что вам от меня нужно? Отстаньте. Кыш, — махнула на них рукой Эйбис.
— Мы что тебе, тараканы какие-то? — заворчала рысь.
Эйбис с удивлением заметила, как животное изменилось. Теперь перед ней сидела красивая черноволосая женщина. Эйбис видела ее в череде бесконечных видений, которые заставил ее посмотреть Первый.
— Можно, я ее выпорю, Соломон? — спросила женщина у ворона.
Птица только каркнула и щелкнула клювом.