— Принцесса, я понимаю ваше раздражение. Меня не интересует ваше тело. Я просто услышал шаги и решил, что вам нужна помощь. Позволил себе дать совет. Простите за дерзость!
И он легко склонил голову в поклоне, собираясь покинуть келью.
— Как тебя зовут? — вопрос вырвался сам собой.
Мужчина застыл и молчал.
— У тебя же есть имя?
— Мы оставляем имена за порогом.
— И все же? Как тебя звали до вступления в орден?
— Это не имеет значения, — вдруг заупрямился мужчина.
— Я хочу знать, — топнула ногой Эйбис.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Взъерошенная и раздраженная Эйбис и невероятно бесстрастный мужчина, слуга веры, проявивший к ней странное участие.
— Лаель, — едва разобрала она шепот послушника и впервые увидела, как он смутился и опустил глаза.
Будто сокровенной тайной поделился, а не просто назвал свое имя. И Эйбис застыла, не понимая, что ей теперь делать с этим выпрошенным знанием. Послушник медленно поднимал глаза, собираясь снова застыть статуей, но его взгляд почему-то остановился на уровне груди девушки.
Тело его не интересует? Чего пялится тогда? Захотелось прикрыть грудь руками. Но Эйбис ошиблась, оценивая направление его взгляда. Из-за ворота выпал камень-талисман на нити. Лаель смотрел именно на него.
— Какого демона, принцесса?! Ты с ума сошла?! — всю его бесстрастность как ветром сдуло, как и почтение. — Сними немедленно!
Эйбис закрыла камень рукой и вытянула вторую вперед, так как Лаель сделал шаг ей навстречу.
— Это мой талисман, — заупрямилась она. — Почему ты мне указываешь?
— Ты знаешь вообще, что носишь на шее? Где ты его взяла?
Лаель будто от изумления забыл и с кем разговаривает и что нужно контролировать эмоции. Он хмурился и поджимал губы.
— Какая разница что? Просто камень. Нашла на берегу озера.
— Это обсидиан, демонов камень. Хочешь, чтоб тебя сразу на костер отправили? Обсидиан поглощает душу, открывает к ней доступ демонам. Сними, я сделаю вид, что ничего не видел, — эмоции его уже схлынули, он снова застыл напротив статуей.
Эйбис захлопала глазами потрясенно, но все же сняла талисман с шеи. Жалко было с ним расставаться. Но и спрятать некуда. Служанки унесли все ее вещи после омовения. Лаель будто почувствовал замешательство подопечной и протянул руку.
— Можешь отдать мне, я верну после церемонии.
Он серьезно думает, что она поверит? Эйбис сжимала веревку в руке, черный камень, как маятник раскачивался в воздухе.
— Поверь мне, Эйбис, я не желаю тебе зла.
— А как же демоны? Разве ты не обязан доложить и сжечь меня на костре?
— Если сжигать каждую неразумную девчонку — дров не хватит.
Боги! Что это было? Ирония? Эйбис так изумилась, что все же положила камень в раскрытую ладонь, лишь на такт коснувшись его кожи. Мужчина сжал пальцы, скрывая подарок ворона в своей широкой мозолистой от частых упражнений с мечом ладони. Сунул куда-то под полы плаща, накинул капюшон на голову, скрывая шевелюру пшеничных волос и темные глаза, и повернулся к двери.
— Не принимайте этот ритуал близко к сердцу, принцесса. Возможно, будет стыдно, унизительно, больно, но это все ерунда. Я всегда рядом, если нужен, даже если не всегда могу ответить.
И этот странный мужчина скрылся за дверью, забрав ее талисман и раздражение, снова ошеломляя своим поведением и странным участием.
К приходу слуг и жреца Эйбис успокоилась и даже заставила себя опуститься на колени, как полагалось. Жрец в ярко-красной мантии одобрительно осмотрел ее сверху. Видимо, посчитал коленопреклонённую позу за жест смирения.
— Встань, дитя мое, — провозгласил он. — И если ты невинна, то не бойся ничего.
Эйбис послушно поднялась, не видя смысла сопротивляться. Жрец подал ей знак следовать за собой. Девушка вышла за ним в храмовый зал.
Храм был заполнен народом. Все зашумели при ее появлении. Эйбис растерянно смотрела по сторонам. Заметила несколько знакомых лиц на балконах. Вот этот мужчина в расшитой драгоценными камнями одежде танцевал с ней на балу, а сейчас только насмешливо улыбался. Женщины, с которыми свела ее судьба при дворе императора, презрительно морщили нос, переговаривались и хихикали. Будто не они вовсе раньше из кожи вон лезли, чтобы заслужить ее благосклонность. А с верхних балконов на нее с жадным любопытством взирали жители деревень Пустоши. Эйбис немилосердно подтолкнули в спину. Девушка едва удержалась на ногах, и толпа заметила это. Послышались смешки и улюлюканье с верхних рядов. И никто не пытался обуздать толпу.