Темный бог отпустил тьму и прищурился, внимательно изучая получившийся узор. Запирающая руна казалась идеальной. Силы гравитации уравновесили друг друга, и черные астероиды кружили вокруг нового мира, не нарушая строй. Творение новых миров для Фериора было и работой, и увлекательным таинством. Столько всего нужно было учесть, рассчитать и уравновесить. Особенно, если этот мир должен был родить жизнь. Фериор искренне наслаждался процессом творения.
Но не в этот раз. Фериор преследовал совсем другую цель, формируя планету в отдаленной, пустынной и опасной части Вселенной. Этой безжизненной каменной глыбе отводилась роль темницы для Первого. Лаелю требовалось много энергии, чтобы развеять древнего бога по Вселенной, но Первого нужно срочно забрать с поверхности Симфонии, изолировать и лишить подпитки.
Фериор наблюдал за жизнью своего мира и за Эйбис. Он понимал, что обсидиановая ловушка не удержит надолго тварь, которая давным-давно научилась манипулировать сознанием смертных. Кровь жителей Симфонии по-прежнему лилась рекой, ослабляла нити. Она напитывала Первого нужной для освобождения энергией, агрессивной, кровавой, как само божество.
Фериор боялся за Эйбис. Да и к Симфонии он прикипел всем сердцем. Считал ее домом даже больше, чем тот мир, который в муках родил его богом.
Лаеля Фериор почувствовал на расстоянии. Пусть у темного бога и не было больше смертного тела, но даже в таком призрачном состоянии все волоски стали дыбом от шлейфа ядовитой энергии, которой искрился бывший демон. Лаель упрямо сохранял человеческий облик, в котором пребывал в Симфонии, но его сопровождало яркое разноцветное сияние. Жители тех миров, мимо которых промчался Лаель, долго видели в небе хвостатую комету. Глаза звездного странника мерцали радужными бликами, а крылья из сырой энергии искрили, пронизывая пространство сетью молний. Именно таким увидел Фериор Нарекателя в далеком прошлом. Воспоминания пробежали по призрачной коже бога стыдливыми мурашками страха. Фериор помнил, как одним словом Лаель в прошлом уничтожил его друзей. Невероятная сырая мощь. Уникальный бог, способный накапливать и преобразовывать в волю самую смертоносную энергию Вселенной, остановился рядом с Фериором и усмехнулся, будто почувствовал опаску давнего соперника.
— Не бойся, я детей не ем, — осклабился звездный странник, напоминая темному богу, что перед ним несносный демон, который на протяжении тысячелетий был занозой в заднице создателя Симфонии.
Фер фыркнул и показал Лаелю неприличный жест, вызвав довольный смешок соперника. Лаель осторожно коснулся черной глыбы. Астероид завертелся и едва не слетел с любовно выстроенной орбиты. Фериор недовольно хлестнул Нарекателя тьмой по рукам.
— Не лезь в то, чего не понимаешь, — рявкнул он. — Это тонкая работа, не то, что твои наречения, — вернул он сопернику давнюю подколку.
Лаель усмехнулся ехидно, но приложил два пальца ко лбу и отсалютовал Фериору, показав, что оценил.
— Ты уверен, что тебе хватит энергии и возродить богов, и напитать узор ловушки?
Лаель закатил глаза и раздраженно махнул рукой, мол, занимайся своим делом, а ко мне не лезь. Фериор мог творить миры, создавать из них жизнь, материя повиновалась ему, но только если условия были благоприятные: звезда ласково обогревала новый мир, планета находилась на нужном расстоянии от ее горячего тела, а другие планеты защищали от угроз космоса. Иногда миллионы лет приходилось тратить, чтобы выстроить все в четкую систему.
Лаель же не мог управлять материей, но был способен напитать любой, даже несовершенный мир своей энергией, защитить его от угроз агрессивной среды. Так было с кроулитанами. Их мир родился в несбалансированной системе и должен был быстро погибнуть, жизнь там не могла возникнуть априори, но ей позволил развиться звездный странник, замкнув систему своей энергией. Боги подходили друг к другу как меч и ножны. Если бы понять это раньше.
Лаель будто почувствовал, о чем думал бог и подмигнул.
— Энергии достаточно. Если хочешь, могу вернуть твоих приятелей, хоть сейчас, — лениво протянул он.
Фериор улыбнулся и кивнул.