Отступник прервал жестом порыв Фериора броситься на помощь.
— Не мешай, — спокойно сказал древний. — Ему нужно вспомнить, пусть и больно. Давно нужно было сделать это. Но жалко было мальчишку, пока его искра была мертва, сошел бы с ума. А нам же не нужен безумный демиург, не так ли?
Фериор нахмурился. Он начинал подозревать, кем был в прошлом звездный странник, только верить не хотел в то, что надоедливый демон — давно пропавший демиург их Вселенной.
Отступник повернулся к богам Симфонии и отсалютовал двумя пальцами:
— Приветствую вас, Первые свидетели! И тебя, приветствую, Первый Ткач Вселенной, материей ее владеющий, — обратился он к Фериору и почтительно поклонился.
Фер изумленно распахнул глаза, но ответить не успел. Отступник скрестил руки на груди и добавил:
— Все скоро закончится и начнется вновь. Сердце почти готово и скоро призовет вас для нового акта творения. Ты же это чувствуешь, да, странник?! — повернулся Отступник к Лаелю. — Ты всегда был слишком восприимчив к зову своей искры.
Демон нахмурился. Он явно не понимал, о чем толкует Отступник, но непроизвольно посмотрел в ту сторону, где мерцала одинокой точкой Симфония. Фериор же подозревал о чем идет речь, но все его предположения не укладывались в голове.
Отступник огладил бороду и, будто прочитав мысли, процитировал древние строчки легенды:
— Вначале была лишь тьма и пульсирующая искра, напоминающая сердце, потерявшее мир, но способное дарить жизнь смертную. Она билась отчаянно, призывая для творения. И ответили на ее зов несущие, ее материей и энергией обладающие. Слились они с искрой и стали вместе точкой взрыва. И родилась новая Вселенная. И были тому свидетели, ставшие Первыми в новом мире.
Фериор шумно выдохнул.
— Да-да, мальчик, ты все правильно понял, — хмыкнул Отступник.
— Вы ошиблись, — громко ответил темный бог. — Нарекатель, Разрушитель и смертная девочка не могут быть теми, о ком эта легенда.
— Много ты понимаешь, — рассмеялся Отступник. — Когда-то эту Вселенную создали девочка-идеалистка, влюбленный в нее по уши мальчишка-самозванец, — бог махнул в сторону Лаеля. — И подверженный темным страстям бог, который томится у тебя в плену. И я был тому свидетелем. Эта история не уникальна. Для расы звезд создание Вселенных — всего лишь работа. Звезды, к числу которых принадлежу и я, были особым народом, другой формой жизни, вне времени, пространства и материи. Народом социальным, невероятно могущественным и развитым. Но к созданию нового пространства допускали далеко не каждого. Демиургами становились только самые хладнокровные, способные отрешиться от собственных страстей и эмоций.
Энергия и материя формировали новое пространство и запускали время, а искра сеяла жизнь. Демиурги полностью сосредотачивались на акте творения, иначе Вселенная получалась неправильной. Эмоции создателей всегда только мешали. Случались из-за них грандиозные провалы: миры, которые пожирали сами себя или общества настолько счастливые, что не хотели и не могли развиваться. Нужен уникальный баланс, равновесие, грань между добром и злом, если вам будет угодно. Поэтому и подбирали триаду так тщательно. В команде запрещались любые отношения, любые эмоции. И так было до тех пор, пока Несущий энергию не влюбился в свою искру.
Лаель, который медленно приходил в себя и сидел на поверхности спутника, обхватив голову руками, громко фыркнул на это. Отступник усмехнулся, глядя на него.
— Вижу, ты начинаешь вспоминать, странник! Нравится, что получилось в итоге?! Вы нарушили бездну правил и поплатились за это. И ты в этом виновен.
— Ты не прав, Первый свидетель. Началось все не с меня, — спокойно ответил Лаель, опуская руки и поднимая на богов взгляд радужных глаз.
За много миллиардов лет
Энергия пульсировала, заставляла материю формировать способные к жизни миры, а их искра наполняла каждый мир уникальной и неповторимой жизнью. Держать ее за руку вечность — единственное, чего он желал в своей жизни. И когда искра выбрала путь демиурга, сделал все, чтобы оказаться с ней в триаде, но ни словом, ни мыслью не показал ей своих чувств. Бесстрастный источник энергии для ее творения, не больше. Но она рядом, касается тонкими пальцами его ладони, улыбается, каждому новорожденному миру. Яркая, светлая, как и ее миры.