Не зря же он все это зубрил, чтобы пройти испытания.
Ткач недовольно сложил руки на груди. Возразить ему было нечего. Искра с благодарностью посмотрела на своего несущего.
— Я вам докажу, что этот мир нестабилен, даже если придется досконально изучить жизнь этого общества.
Ткач оставил их и полетел к миру.
— Стой, нам нельзя… — вскрикнула искра, но поздно.
Ткач Вселенной воплотился в мире в смертном теле.
— Дурак! — буркнул несущий.
— Нам нельзя его оставлять. Равновесие будет нарушено, — печально ответила искра. — Но это нарушение. Нам запрещено воплощаться в собственных мирах.
Несущий кивнул. Великий космос! Да какая уже разница?! Они уже и так нарушили все возможные правила. А ему всегда было интересно узнать, что значит быть смертным на поверхности созданного ими мира. Искра посмотрела на него, и несущий кивнул в ответ. Они кометами устремились к планете.
***
Лаель, это имя ему дали в мире смертных, обхватил свою искру за талию и привлек к себе. Эйбис сопротивлялась, уперлась ему ладошками в грудь. Пытается соблюдать правила. В черную дыру их. Не после того, что они познали в мире смертных.
Их губы соединились. Искра прильнула к своему несущему.
— Мы не должны, — слабо пробормотала она. — Мы нарушаем правила.
— В черную дыру правила, — прорычал он на ухо. — Я больше не могу сдерживаться. Смертные страсти теперь наша неотъемлемая часть и мы знали, на что идем, когда воплощались в том мире.
— Мы больше не имеем права на акт творения, — тяжело вздохнула искра, а на ее ресницах заблестели капельки жемчужных слез. — Мы замарали себя, мы больше не чистые звезды. Воспоминания смертной жизни изменили нас.
— Это наша Вселенная, яркая моя. Так что плевать на каноны.
Он попытался еще раз поцеловать, но Эйбис воспротивилась. Лаель не разжал рук. Несущий уперся своим лбом в лоб искры и тяжело задышал.
— Не отталкивай меня, — умоляюще прошептал он. — Не после того, как позволила ткачу владеть твоим физическим телом.
— Я восстанавливала равновесие, — смутилась Эйбис.
Несущий непроизвольно сжал кулаки. Знакомая темная энергия забурлила в теле. Хладнокровие всех демиургов пошло трещинами после столетия в смертном мире. Но так ли нужно на самом деле бездушное расчетливое творение? Смертные создавали прекрасные вещи, повинуясь велениям души, а не разума. И все созданное ими было чудесно. Жизнь побеждала, цвела. У их триады получилось создать нечто новое и великолепное. Может, учителя ошибались? Упорядоченные миры скучны и пусты из-за своей правильности. Может, потому и сгорали их демиурги, поддерживая жизнь в собственных Вселенных. Их же мир обладал способностью умножать жизнь.
Демиурги вдруг осознали, что их вмешательство более не требуется. Жизнь закрепилась и нашла новые источники.
— Больше никогда так не делай, яркая моя, — поцеловал еще раз несущий свою искру. — Иначе боюсь, что развею нашего ткача по Вселенной.
— Ты должен контролировать свои страсти, — занудно отчитала его Эйбис.
Лаель рассмеялся.
— Великий космос! Искра моя, это называется ревность. Миры больше не зависят от нас, яркая. И их демиурги могут делать, что хотят.
— И что же хочет, мой нестабильный демиург? — лукаво усмехнулась Эйбис.
— Не что, а кого, — прошептал он ей на ухо. — Давай попросим нашего ткача создать какой-нибудь необитаемый мир и проведем там пару сотен лет только вдвоем?
Эйбис смутилась, закусила губу и кивнула.
— И где же наш ткач? — рассмеялся Лаель, увлекая свою искру следом.
***
Он великий! Уникальный ткач. Как смешны эти смертные. Тот слащавый мир, наполненный любовью и искусством только раздражал. Хотя физическая близость с искрой приятно разнообразила его досуг в приторно-сладком обществе. На искру ему плевать. Но ничего не сравнится с ликованием и торжеством, испытанным им, когда Несущий был унижен. Этот зазнавшийся мальчишка, самозванец, посмевший считать себя ему ровней. Ткач получил настоящее удовольствие от боли и злости Несущего. Как он там себя теперь называет? Лаель? Глупость какая.