Эйбис, Лаель и Фериор появились рядом с Симфонией, держась за руки. Первые свидетели склонили головы, приветствуя своих демиургов из расы звезд.
Эпилог
Эйбис пряталась за огромными сияющими кристаллами, иногда выглядывая и осматриваясь. Но все равно пропустила появление своего несущего. Лаель подкрался и схватил ее в охапку.
— Попалась, яркая моя! — мурлыкнул он на ухо.
Эйбис вздрогнула от неожиданности, но почти сразу же рассмеялась, развернулась в руках Лаеля и обняла его за шею.
Мужчина поцеловал ее, Эйбис ответила, растворяясь в нем, как и раньше уже который век. Сердце билось отчаянно, Лаель поселился там навечно.
После взрыва Вселенной они постоянно были заняты. Равновесие находилось в плачевном состоянии. Новая триада трудилась без отдыха, создавала новые миры и корректируя старые. Лаель и Фериор по-прежнему пикировались, ворчали друг на друга и огрызались, но Эйбис больше не пыталась погасить их эмоции. Убедилась на своем опыте, что наигранное хладнокровие угрожало взрывом всей Вселенной. Она лишь сглаживала острые углы, когда в Лаеле вдруг просыпалась дикая ревность или когда Фериор смотрел на соперника с плохо скрытой завистью. Ее демиурги слишком много взяли от смертных. Могли и подраться, дуэль устроить. А потом дулись друг на друга, как маленькие, и разговаривали сквозь зубы. Но это такие мелочи.
Миры уподоблялись их богам. Триада не смогла уничтожить в них все отрицательное, что затаилось глубоко и в их душах. Они помнили собственную боль, страх, ненависть, злость и транслировали ее в обитаемые миры. Эйбис сперва переживала из-за этого. Но мудрый Первый свидетель Хаардинел убедил ее, что именно так достигается баланс. Без боли не бывает яркого счастья. А того количества любви и искреннего уважения, которым они делились, хватало, чтобы жизнь всегда побеждала, умножалась, росла. Их Вселенная расширялась и заселялась без непосредственного вмешательства демиургов.
Эйбис знала, что ее мужчины только для вида сохраняют враждебный настрой. Они давно стали ближе братьев. Смущало ее только то, что она навеки отдала свое сердце одному и заставила страдать другого. Фериор сделал вид, что смирился, но слишком часто Эйбис замечала бездну одиночества и тоски в его взгляде.
Сегодня Лаель устроил ей неожиданный и очень приятный сюрприз. Планета кроулитан была прекрасна. Разноцветные кристаллы покрывали всю ее поверхность. Свет звезды отражался от их граней, создавая невероятное по своей красоте сияние. Фериор стабилизировал систему, этому миру больше ничего не угрожало. Но бывшие демоны отказались возвращаться в свой мир. Прикипели душой к Симфонии, смешались с ее населением.
Эйбис и Лаель даже незримо побывали на свадьбе у несносного Айвара. Его девочка выросла, но по-прежнему вила из молодого кроулитанина веревки, а он расплывался в блаженной улыбке, как только замечал жену в толпе.
Эйбис пожелала, чтобы в Симфонии никто не помнил о них. Так было проще не возвращаться в родной мир, не чувствовать, как тоскуют родные. Лаель и Фериор согласились с ее решением. Симфония осталась для демиургов колыбелью творения, но они отпустили этот мир и мир отпустил их в ответ.
Новых обитателей на планете Лаеля пока не было. Боги наслаждались уединением среди прекрасных пейзажей планеты. Дух захватывало от алмазных водопадов, хрустальных гротов и сапфировых полей.
Поцелуи Лаеля стали настойчивей. Эйбис прильнула к любимому, возвращая ему каждую ласку. Они могли принимать физическую форму, когда хотелось. Но все равно божественное состояние накладывало свой отпечаток. Смертная жизнь манила более яркими эмоциями, неопределенностью пути, новизной и риском. Лежа на плече мужа, Эйбис тяжело вздохнула:
— Что, яркая моя? — нежно отозвался Лаель, гладя любимую по обнаженной спине. — Что-то не так?
— Лаель, а ты не думал о том, чтобы прожить смертную жизнь? Обычную. У нас могла быть семья, дети… — Эйбис улыбнулась своим мыслям.
Мужчина поднялся на одном локте, посмотрел на нее своими прекрасными радужными глазами и улыбнулся.
— У нас определенно были бы красивые дети. Ты прекрасна, моя яркая, да и я не плох, — усмехнулся он и подмигнул.
Эйбис рассмеялась.