— И главное скромный, — поддела она.
— Пф… где ты видела скромных демонов? Это нонсенс. Или ты не согласна?
Эйбис закусила губу и внимательно осмотрела мужа с хитрой усмешкой.
— Кое-чего не хватает, — вынесла она свой вердикт.
— И чего это? — наиграно возмутился Лаель.
Эйбис осторожно коснулась его брови и лукаво ответила:
— Колечки в брови выглядели безумно соблазнительно, мой демон. А какие у тебя были когти. Мммммм…
Лаель хмыкнул.
— Сказала бы раньше, яркая моя, что без ума от моего демонического облика, — подмигнул он.
Эйбис приподнялась и поцеловала мужа в нос. Лаель тут же вернул поцелуй, рассмеялся и прилег рядом. Яркие звезды и туманности закрывали все небо. Отражаясь от кристаллов, их свет создавал причудливую иллюминацию. Эйбис вздохнула.
— Искра моя, мы можем попросить ткача создать для нас смертные тела. Вселенная стабильна. Наше участие в ее судьбе больше не требуется. Я думаю, мы заслужили отдых.
Эйбис опустила глаза и пожала плечами. Страх щупальцами влезал в душу. Она знала, что Фериор совсем другой, но ужасно боялась повторения прошлого. Да и не могла она бросить Фера одного. Чувствовала, как страдает ее владеющий.
— Может быть, — тяжело вздохнула она. — Как-нибудь потом.
***
Фериор занимался любимым делом: творил миры. Не останавливаясь, не отдыхая. Будто пытался заполнить пустоту в сердце. Нет, он больше не тосковал по Эйбис. Если и остались чувства Кейаса, то давно скрылись за пологом воспоминаний темного бога. Да и не имел он никогда прав на искру. Своего несущего она выбрала в самом начале творения, за что и пострадала. Фериор не таил на нее зла. Как можно? Она его богиня и его дитя одновременно. Он любовно собирал осколки ее сердца по Вселенной, посеял их в Симфонии и помог возродиться. Их связывало намного больше, чем чувства смертного мальчишки.
Лаель остался таким же невыносимым засранцем. Роль демона по-прежнему сидела на несносном несущем, как влитая. Ядовитая невыносимая блудная звезда иногда раздражал до зубовного скрежета. Но думал о нарекателе Фериор с улыбкой. Их триада была по-настоящему цельной. Он привязался к искре и несущему, и они отвечали темному богу взаимностью.
Но ткача все чаще посещала тоска. Фериор не скрывал от себя, что завидует счастью друзей. Собственное сердце ныло, его разъедало одиночество. Он пытался бороться с ним, чтобы не нарушить равновесие. Как только становилось невыносимо, темный бог отправлялся творить новые миры. Они получались, как и раньше не идеальными, но прекрасными в своем несовершенстве.
Но вот сегодня отвлечься не получалось. Фериор сидел на спутнике планеты, которую они назвали Земля, и смотрел с тоской на ее голубую атмосферу. Эйбис и Лаель пожелали воплотиться в смертном мире. А он остался совсем один.
Эйбис долго не решалась сказать ему об этом, знала его искра, как тяжело будет ткачу без его триады. Фериор догадался сам. Нашел для них спокойный и необычный мир, а после вызвал на серьезный разговор. Убеждал Эйбис, что все с ним будет в порядке, хотя и не подозревал сам насколько будет паршиво после их ухода. Будто на месте сердца разверзлась черная дыра. Безумная и бесконечная пустота и одиночество терзали Первого ткача Бездны.
Он сейчас посидит еще немного и отправится создаваться новый мир. Эйбис и Лаель вернутся скоро. В том мире не живут дольше века, если, конечно, демиурги не захотят заменить бессмертную жизнь чередой перерождений. От одной мысли сердце пронзило болью. Бывший Разрушитель обхватил голову руками и взъерошил волосы. Нужно взять себя в руки.
Что-то невесомо коснулось его, пощекотав кожу. Фериор поднял взгляд и замер. На его ладонь села прекрасная бабочка с яркими сверкающими крыльями. Он замер, не в состоянии поверить в то, что видел. Сердце забилось быстро-быстро. Фериор боялся даже дышать, опасаясь, что бабочка развеется будто иллюзия.
Насекомое поднялось в воздух и замельтешило перед его лицом, будто приглашая бога лететь следом. Фериор вскочил. Бабочка взмахнула крыльями и понеслась по просторам космоса. Фериор бросился за ней. О, Великая триада, если это чья-то дурная шутка, его сердце взорвется.