Убитый горем и движимый жаждой мести отец явился на порог храма и воззвал с мольбой к Хаардинелу. Нет, правитель не требовал от старого мудреца создать оружие. Он знал, что Хаардинел никогда на это не пойдет.
Правитель задумал вернуть свой народ на поверхность. Но некуда сиренитам было возвращаться. И решил правитель создать сушу из дна океана, а для этого отодвинуть его воды, огородиться от водных обитателей отражающим щитом.
Хаардинел подумал над предложением правителя и не увидел в том ничего дурного. Несколько лунных циклов работал он над небывалым по мощности щитом, который помог бы исполнить задуманное.
Так появилась на площади среди столицы огромная островерхая зеркальная стела, внутри которой Хаардинел спрятал пульт управления, скрытый за едва заметной зеркальной дверцей у основания. Шпиль устройства поднимался над водами океана, улавливая излучение звезды и преобразовывая в сильнейшее по своей мощи отражающее воздействие. Зеркальные грани поворачивались вокруг своей оси, таким образом усиливая или ослабляя действие щита. Правда, если полностью сомкнуть грани, концентрация света звезды станет слишком сильной и устройство может стать нестабильным, но ученый предусмотрел защиту, установив в основании стелы, где концентрировалось в таком случае излучение звезды, рассеивающий кристалл. Хаардинел гордился простотой и изящностью решения поставленной задачи. Он смог заставить служить сиренитам само смертоносное солнце.
В тот день все сирениты собрались на площади. Правитель держал речь, рассказал о задуманном, пообещал навеки отгородиться от рулитов и их бесконечных войн. Хаардинел с удовлетворением рассматривал свое детище, совершенно не вслушиваясь в речь правителя. Устройство было лучшим его изобретением.
Правитель потребовал от Хаардинела чести запустить щит. Ученый не видел в том ничего плохого и слишком поздно понял свою ошибку.
Правитель подошел к центру управления и повернул кристалл. Стела замерцала, загудела, и на глазах изумленных сиренитов воды океана стали раздвигаться. Народ ликовал, наблюдая за тем, как воздушный пузырь становится все больше, как освобождаются дома и улицы от вездесущей воды. И Хаарденел был рад и горд тем, что снова смог подарить своему народу солнце.
Но правитель не забыл своей обиды на рулитов. Слишком поздно понял Хаардинел его задумку. Грани стелы сомкнулись за мгновение. Яркий луч ударил в рассеивающий кристалл, но воды океана стремительной волной хлынули прочь от города сиренитов, грозя сжать всех обитателей вод, перемолоть их безумной мощью ревущей воды.
Хаардинел побледнел и бросился к устройству управления, не понимая, почему не сработала защита. Но осознал свою ошибку, когда увидел хохочущего правителя и осколки рассеивающего кристалла, усеивающие пол.
— Что вы наделали, правитель?! — вскричал испуганный ученый.
— В этом мире водным тварям не место! Я сделал то, что нужно было сделать давно!
И понял Хаардинел, что правитель сошел с ума. И безумие его поставило всю планету под угрозу уничтожения. Нельзя бесконечно сжимать воду. В конце концов, она прорвет щит и мощным потоком пронесется вокруг их мира, уничтожая все живое на своем пути.
Оттолкнул безумца ученый. Но без рассеивающего кристалла устройство оставалось слишком мощным и нестабильным.
И понял Хаардинел, что другого выхода нет. Каждый сиренит мог заменить собой рассеивающий кристалл. Их кожа обладала подобными свойствами, а тело способно впитывать энергию солнца. И что значила его жизнь на фоне гибели целого мира? Он совершил ошибку и только он в состоянии ее исправить.
Ни на миг не задумался древний старец о себе. Вошел в центр, в котором пересекались лучи солнца, прежде чем попасть на отражающие грани стелы. Улыбнулся только, прикрыл глаза, раскинул руки и принял в себя всю мощь сконцентрированного в одной точке излучения звезды, поглощая его и рассеивая. Боль была невыносимой. Но Хаардинел направил переработанную энергию на грани стелы, размыкая зеркальные поверхности и снижая мощь устройства до допустимых пределов и уничтожая пульт управления, чтобы больше никто не использовал изобретение во зло. А после взрыв разметал душу Хаардинела по Вселенной. Аэра была невероятно прекрасной голубой планетой. Теперь Хаардинел видел ее всю. Его сердце стало сердцем мира, а он сам стал богом.