А Лийера встала на ноги и смело посмотрела на жреца. Народ на балконах обратил на нее внимание и замолчал. Лира усмехнулась гадко, самой ядовитой и ненавидящей улыбкой, которую могла придумать и изобразить. Она громко закричала на весь зал, обводя зевак ненавидящим взглядом.
— Я — полукровка фивирета! — звучало очень гордо, хотя сердце бешено билось от страха. — Я владею магией природы! И я ненавижу вас всех, весь ваш людской род! — зеваки в страхе попятились, убираясь подальше от взгляда ведьмы.
Правильно, так должно быть. Ей должны поверить. Она погибнет, но не позволит убить девочку, как и все убежище. Эти люди не заслуживали смерти.
— Я намеренно пришла в убежище, — продолжила клеветать на себя Лира. — Притворилась лекаркой, чтобы извести вашу принцессу. Та настолько глупа, что даже не подозревала ничего, как и ее охранник, — ехидный смешок закрепит эффект. — Я сделала все, чтобы втереться принцессе в доверие! Я хотела ее извести! Медленно! Заставить страдать. И даже сейчас я воздействовала на нее магией, заставляя говорить все это!
— Лира, — ахнула Эйбис, прикрывая рот рукой. — Ты врешь…
Но Лийера смерила принцессу презрительным взглядом.
— Хватит скулить, надоедливая глупая девчонка. Я исцелила твоего охранника, чтобы еще больше втереться к тебе в доверие. Чтобы ты поверила, что магия — добро, чтоб душу твою пожрали демоны. Они любят таких юных наивных дурочек. Но я тебя ненавижу! И всех вас ненавижу, — закричала Лийера, поворачиваясь вокруг себя. — Будьте все прокляты!
— Хватит! — рявкнул император, поднимаясь, когда в храме стали повсеместно раздаваться испуганные возгласы. — Ты не имеешь силы в храме Первого бога, ведьма. Завтра тебя сожгут на главной площади. Ты отправишься в Бездну к демонам, которых так чтишь!
Лийера усмехнулась в ответ. А когда слуги веры заломили ей руки за спину, лекарка успела только бросить теплый взгляд на плачущую Эйбис. Живи, девочка! Странная принцесса с великим даром исцелять прикосновением. Лийера унесет эту тайну в могилу.
***
Эйбис не хотела плакать, обещала себе быть сильной, но сегодня не получалось. Всхлипы то и дело вырывались из груди, по щекам градом катились слезы. Принцесса сжимала в руке странный обсидиановый талисман, и вроде как легче становилось на время. Но тут же в голове всплывали сцены суда, злые слова Лийеры, и рыдания возвращались.
Принцесса лежала на кровати, обняв себя руками и подтянув колени к груди, и не могла успокоиться. Нет, она не поверила ни одному слову Лийеры. Поняла, что пыталась сделать лекарка. Оговорила себя, чтобы спасти неразумную принцессу и ее друга, чтобы спасти все убежище. Убедила всех, что она истинное зло. И завтра ее коснется пламя костра.
От одной мысли становилось больно и горько. Погрузившись в свои мысли, Эйбис не заметила, как в комнату вошел Лаель. Слуга веры сам скинул капюшон, подошел и сел на край постели. Но сейчас девушке было плевать на все загадки, связанные с этим человеком.
— Она сказала это намеренно, Эйбис, — тихо сказал мужчина, по-своему расценив причину ее слез.
— Я знаю, — прошептала она, вытирая щеки и садясь.
Не хотелось, чтобы слуга веры видел ее такой разбитой, слабой, уничтоженной. Но в глазах все равно собиралась влага. Лаель молчал. Сидел рядом, почти плечом к плечу и явно не знал, что сказать. А у Эйбис ком в горле встал. Слуга веры знал, как все будет. Предупреждал ее. А она…
Эйбис всхлипнула, предательские слезы снова потекли по щекам. Это был порыв или слабость. А может она просто не осознавала, что делает. Вдруг так невыносимо горько стало и одиноко, тоскливо и больно. Принцесса поддалась эмоциям и кинулась на шею единственному сочувствующему человеку в ближайшем окружении. Уткнулась Лаелю носом в плечо, обняв за шею, и перестала сдерживать слезы.
Мужчина замер и, казалось, забыл, как дышать. А ей плевать было. Эйбис думала, что сдохнет от боли, страха и тревоги за дорогих людей.
— Ты был прав, — провыла Эйбис, не поднимая головы. — Прав! — и всхлипы снова помешали говорить.
Ладонь Лаеля несмело коснулась волос. Он осторожно погладил девушку по голове. Вторая рука легла на лопатки и притянула принцессу к себе.
— Ты ничего не смогла бы изменить. Не казни себя, — услышала его хриплый голос Эйбис. — Твоя подруга поступила очень благородно. Она сделала выбор. Пожертвовала собой, так, как и жила, спасая другие жизни.