Завтра она согреется. Не смогла сдержать истерический смешок. Слезы беззвучно покатились по щекам. Страшно все же до Бездны, до демонов в ней. Она боялась не смерти, а боли. Мечтала только об одном: умереть быстро, задохнуться прежде, чем языки пламени коснутся кожи.
Тихий стук по решетке клетки заставил Лийеру вздрогнуть и поднять глаза. Увидев слугу веры, женщина отшатнулась и отползла к другому углу клетки.
— Я же признала все обвинения, — испуганно прошептала она, опасаясь, что все же будут пытать.
Иначе, зачем еще псу новой веры подходить к ней. А может не так уж они и хладнокровны? Кто знает, что эти каменные глыбы творят с осужденными на казнь, когда никто не видит.
— Не стоит меня бояться, — заговорил вдруг слуга веры. — Меня попросили передать тебе кое-что.
Лийера не спешила вылезать из своего угла, недоверчиво глядя на мужчину в плаще. Почему другие слуги веры на него не реагируют никак? Будто и нет его. Ее охранники даже не пошевелились. Может, этот мужчина стоит в ордене выше по иерархии?
— Ну же, — поманил ее слуга веры пальцем. — Не испытывай мое терпение, женщина.
Лира испуганно замотала головой. Мужчина пожал плечами и, протянув руку, положил что-то на холодный пол ее клетки.
— Спрячь за щекой и раскуси завтра, когда зажгут костер. Умрешь быстро. Хотя… как хочешь, — пожал он плечами. — Мне все равно. Я здесь только по просьбе принцессы.
Не дожидаясь ответа, мужчина развернулся и ушел. Другие слуги веры даже не пошевелились. Почему они никак не отреагировали? Ведь посланник Эйбис говорил громко, не таясь. Может это испытание какое-то? Но надежда в ее сердце победила страх. Лийера подползла к краю клетки и, нащупав в темноте круглый предмет.
Так она и встретила рассвет, обнимая себя руками и крепко сжимая в руке непонятный предмет, который дарил надежду на быструю смерть без боли.
Первый лучи солнца упали на крыши домов, окрашивая мир в золотые тона. Лира всегда любила восход. Часто встречала солнце на лесных опушках, купалась в росе. Сегодня она увидит его свет в последний раз. Совсем скоро на площади соберется толпа, смотреть на казнь ведьмы. Солнечное тепло заменят блики пламени, боль… а после она, возможно, увидит обсидиановый сад Бездны.
На пустой в рассветный час улице появился жрец. Лира судорожно вздохнула. Вот и настал ее час.
Глава 15
Каким-то чудом Эйбис удалось заснуть. Сон сморил ее, как только Лаель ушел. Всю ночь она плавала в каких-то странных видениях. В кошмарах приходил костер, пламя которого взлетало до небес. Языки огня танцевали, то взметаясь в высь, то прижимаясь к земле, меняли цвет от золотого до темно-красного и почти черного. Манили, звали к себе. И сопротивляться зову было невероятно тяжело. Эйбис, поддавшись его обаянию, сделала шаг навстречу. Еще и еще один. А после испуганно отпрянула. Черный ворон забил крыльями перед ее лицом, прогоняя.
Птица громко кричала, будто предвещая беду. И Эйбис замешкалась, пусть огонь по-прежнему слишком манил к себе. Ворон кружил перед ней. Весь сон наполнился его хриплым карканьем, заглушая такой привлекательный свет костра.
Ворон вдруг развернулся по дуге и влетел в огонь. Эйбис испуганно ойкнула и невольно сделала шаг к пожарищу.
— Еще рано, принцесса, — услышала она голос из костра, хотя Эйбис могла поклясться, что видит в языках пламени мужское лицо.
А потом Эйбис проснулась от шума голосов в собственной комнате. Ее трясла за плечо какая-то женщина.
— Просыпайтесь, принцесса! — настойчиво будила ее незнакомка.
Эйбис испуганно распахнула глаза. Вокруг ее постели собралась целая толпа служанок. Две из них хихикали и держали роскошное платье. Еще одна разложила целый набор щипцов, заколок и булавок перед высоким зеркалом и сжимала гребень будто оружие.
— Ну же, вставай давай. Неприлично так долго спать, — достаточно грубо выговаривала ей какая-то женщина, поджав губы.
Она была старше всех остальных в этой комнате, одета побогаче и явно руководила происходящим в комнате Эйбис безобразием. Женщина смотрела свысока, будто не к принцессе в комнату пришла, а будила нерадивую служанку, опоздавшую на службу.
— Что случилось? Кто вы? — испуганно захлопала глазами Эйбис, садясь на кровати.
— Платье все измяла, — пробурчала под нос странная служанка, совершенно не обращая внимания на слова девушки. — Ни манер, ни воспитания. И за что нам такая немилость?