На глазах выступили слезы, но Эйбис крепко сжала кулаки, помня о своем вчерашнем обещании. Никогда не плакать и не сдаваться. Она все равно сбежит. Не выйдет Дира. Никогда! Лучше умереть. Интуитивно девушка схватилась за подвеску с обсидианом внутри, будто скрытый в нем демонов камень мог помочь, подсказать выход, напитать энергией.
Лаель! Мысль будто искрой пронзила мозг. Он обещал. Он поможет… пусть мысль и абсурдная. Пару недель назад Эйбис не представляла, что будет надеяться на помощь послушника единого и Первого бога. Подвеска нагрелась в кулаке. Лаель! Это ее единственный выход.
Нужно только дождаться, когда служанки оставят ее в покое. Мужчина скорее всего как всегда стоит в карауле у ее двери. Должны же ее оставить хоть ненадолго перед церемонией? Ей нужно всего несколько тактов, чтобы перекинуться со слугой веры парой слов.
Служанки кудахтали вокруг нее. Эйбис позволила себя раздеть и усадить в теплую ароматную воду в лохани, которую соорудили прямо посреди спальни.
Она позволила себя вымыть, натереть маслами и благовониями. Девушки хихикали, суетясь вокруг подопечной. Кудахтали, поздравляя и убеждая, что она будет прекрасной невестой, что муж будет в восторге. А Эйбис передергивало от каждого завуалированного намека на брачную ночь.
Приготовления к церемонии растянулись в вечность. Служанки колдовали над ее платьем и прической. Эйбис чувствовала себя куклой, которую наряжают, чтобы подарить садисту, что, играя, оторвет новой игрушке голову.
Невероятно жарко, кожа будто огнем горела. Покалывало кончики пальцем. Но слезы высохли, будто и не собирались пролиться. Она не выйдет замуж за Дира. Не позволит ему прикоснуться к себе. Будущему мужу предстоит узнать, что его невеста владеет оружием. Яркая картинка окровавленного Дира у ее ног заставила Эйбис застонать от неизведанного ранее сильного желания убить, увидеть кровь врага. Как жарко! На висках выступили бисеринки пота.
Наконец служанки закончили приготовления и развернули Эйбис к высокому зеркалу в витой раме, которое отражало Эйбис в полный рост. Девушки ожидали закономерного восхищения проделанной работой. Из зеркала на Эйбис смотрела вмиг повзрослевшая девушка, настоящая принцесса. Распущенные по плечам почти белые волосы перевили нити жемчуга и живые цветы. Белое платье оставляло открытыми плечи. Корсет, так же расшитый жемчугом, приподнимал грудь и плотно сжимал талию, делая силуэт Эйбис еще тоньше. Пышная юбка из легкой почти невесомой ткани в несколько слоев начиналась от бедер, скрывала стройные ноги и заканчивалась длинным шлейфом. Служанки подвели принцессе глаза черной тушью, нанесли румяна и блеск на губы. Эйбис смотрела на себя в зеркало и не узнавала. А рядом охали и ахали служанки.
— Оставьте меня, — холодно приказала принцесса, делая вид, что не заметила разочарования на лицах женщин. — Я хочу помолиться.
Пусть только уйдут.
Женщины попятились к выходу. Не отводя взгляда от собственного отражения, Эйбис приказала:
— Позовите слугу веры у двери, я хочу попросить благословения главного жреца.
И ей плевать, что у служанок испуганно вытянулись лица. Он не смели ослушаться. Эйбис осталась одна, а через пару тактов в комнату бесшумно вошел слуга веры в привычном плаще с капюшоном, что скрывал лицо. Мужчина застыл посреди комнаты, ожидая приказа.
Эйбис повернулась к Лаелю и, не раздумывая, выпалила:
— Помоги мне сбежать!
Все отдала бы, чтобы сейчас увидеть его лицо.
— Прошу тебя! Я не хочу замуж за Дира. Пожалуйста… — не дождавшись реакции, взмолилась принцесса. — Я себя убью, если не поможешь.
Послушник кивнул. Или ей показалось? Эйбис растеряно проводила взглядом его удаляющийся силуэт. Что это было? Согласие? Отказ? Может он просто не может сейчас ответить? Опасается быть подслушанным? А потом найдет время поговорить с ней?
Но Эйбис ошиблась. Послушник вернулся не один. Дверь в ее комнату распахнулась, пропуская императора и следующего за ним Лаеля, который так и не открыл лица. Увидев Иригона, Эйбис побледнела и вскочила. Только мазнула ненавидящим взглядом по застывшему за спиной императора предателю и сжала кулаки.